Положив трубку, Эллиотт почувствовал, что на лбу выступила легкая испарина. «Я в жизни ничего так сильно не желал, — подумал он.— Ничто не должно нам помешать, и все же я не могу избавиться от страха и неуверенности». Затем он расслабился и громко рассмеялся, представив реакцию отца на такие мрачные мысли.
«Как говорил дорогой кузен Франклин, — подумал он, — единственное, чего нам следует бояться, — это самого страха».
В среду весь вечер и до глубокой ночи притихшие студенты Нью-Йоркского университета клеили листовки в Гринвич-Виллидж и Сохо на всех телефонных столбах, деревьях и витринах в надежде, что кто-то, быть может, узнает Лизи Эндрюс и сообщит хоть какие-то сведения, которые смогут помочь в ее поисках.
На листовке была напечатана фотография улыбающейся Лизи, которую ее соседка по квартире сделала всего за несколько дней до исчезновения девушки, а еще ее рост и вес, адрес бара «Вудшед», время, когда она оттуда ушла, домашний адрес и сообщение о награде в пятьдесят тысяч долларов, предложенной ее отцом и Николасом Демарко.
— Обычно указывают меньше информации, но сейчас мы выкладываемся на все сто, — сказал капитан Ларри Ахерн брату Лизи в девять часов вечера, — Буду с тобой откровенен, Грегг. Если Лизи похитили, наши шансы найти ее живой и здоровой уменьшаются с каждым часом.
— Понимаю.
Грегг Эндрюс пришел в штаб после того, как дал отцу сильное успокоительное и заставил прилечь в гостевой в своей квартире.
— Ларри, я чувствую себя чертовски бесполезным. Чем я могу помочь? — Он обмяк, сидя на стуле.
Капитан Ахерн перегнулся через стол к Греггу, вид у него был мрачный.
— Ты можешь быть опорой отцу. Заботься о своих пациентах в больнице. Остальное предоставь нам, Грегг.
Грегг постарался выглядеть успокоенным.
— Пытаюсь.— Он медленно поднялся, словно каждое движение давалось ему с трудом, и направился к двери, но тут же обернулся.— Ларри, ты сказал: «Если Лизи похитили». Прошу тебя, не трать попусту время, думая, что она намеренно подвергает нас такому испытанию.
Грегг распахнул дверь и оказался лицом к лицу с Роем Барроттом, который как раз собирался постучаться к своему начальнику. Барротт услышал последнее замечание Эндрюса и понял, что оно созвучно заявлению Каролин Маккензи, сделанному в этом же самом кабинете два дня назад. Отмахнувшись от подобного сравнения, он поздоровался с Эндрюсом и шагнул через порог.
— С пленками покончено, — сообщил он.— Хочешь взглянуть на них сейчас, Ларри?
— Хочу, — ответил Ахерн, глядя вслед удаляющемуся Греггу.— Как ты думаешь, будет какая-то польза, если на них взглянет и ее брат?
Барротт быстро обернулся, проследив за взглядом Ахерна.
— Возможно, будет. Я поймаю его, пока он не сел в лифт.
Барротт перехватил Грегга, как раз когда тот нажимал кнопку вызова, и спросил, не может ли он спуститься с ними вниз, в техотдел, пояснив при этом:
— Доктор Эндрюс, мы увеличили кадр за кадром пленки, снятые камерами наблюдения в баре « Вудшед», и теперь пытаемся выяснить, кто держался поближе к Лизи на танцплощадке и кто последним покинул клуб.
Не говоря ни слова, Грегг кивнул и последовал за Барроттом и Ахерном в техотдел.
Во время показа Барротт, успевший дважды внимательно просмотреть пленку, вводил Грегга и капитана Ахерна в курс дела.
— Весь вечер она общалась только с друзьями, на пленках не зафиксировано ничего значительного. Все друзья в один голос твердят, что Лизи была с ними, если не считать тех пятнадцати минут, что она провела за столиком с Демарко, или когда танцевала. Ее компания ушла в два часа пополуночи, после чего она только танцевала и за столик присела, лишь, когда музыканты начали собирать инструменты. Публика к тому времени почти вся разошлась, поэтому у нас есть несколько очень четких ее снимков до ухода.
— Нельзя ли перекрутить к тому кадру, где она сидит за столиком? — попросил Грегг, заметно погрустневший при виде сестры на экране.
— Конечно, — Барротт перемотал пленку на видеомагнитофоне.— Ничего не замечаете, доктор, что мы могли пропустить? — спросил он, стараясь говорить ровным тоном.
— Посмотрите, как изменилась в лице Лизи. Она все время улыбалась, когда танцевала. А вот что теперь. Смотрит печально и задумчиво, — Он помолчал, — Два года назад умерла наша мама, Лизи очень тяжело переживала это горе.
— Грегг, а ты не думаешь, что ее душевное состояние могло вызвать временную амнезию или приступ тревоги, заставивший бежать куда глаза глядят? — Вопрос Ахерна требовал прямого ответа.— Разве это не вариант?
Грегг Эндрюс сжал виски пальцами, словно пытаясь подстегнуть мысли.
— Не знаю, — наконец произнес он, — Просто не знаю, — Он в нерешительности запнулся, потом продолжил: — Но если бы мне пришлось поставить на кон свою жизнь и жизнь Лизи, я бы сказал, что этого не может быть.
Барротт быстро перекрутил пленку вперед.
