Видимо, то, что Алеше мы уделяем больше внимания, Саньку задевает. Саньке хочется доминировать — совсем недавно он ведь был главным. Чтобы переманить часть внимания от Алеши, Санька неосознанно пытается подражать младшему. Он, играя, покрикивает, как Алеша. Он, один к одному, копирует Алешины повизгивания.
— Ты разве Алеша? — спрашиваю у него.
— Я Саша! — гордо возражает он.
Однако стоит ему отвлечься, уйти в игру — снова та же история, снова копирует Алешу. И сам не понимает, зачем это делает…
Перед сном он пускается во все тяжкие, лишь бы оттянуть миг встречи с постелью. Предлагает умильно:
— Давай еще поиграем, папа!..
Я не соглашаюсь. Тогда он заявляет, что хочет на горшок, и долго с ним возится. Потом долго переодевается в пижамку, то и дело застывая в созерцании своих игрушек. Едва уляжется, требует, чтобы я ему почитал, и я слушаюсь — читаю одну-две небольшие сказки.
После сказок он заводит «философские» разговоры.
— Папа, а разве так бывает, чтобы машина ехала по железной дороге?
Я поневоле вынужден вкратце ответить.
— Папа, а разве так бывает, чтобы птицы людей кушали?
Я опять вынужден ответить.
— А разве так бывает, чтобы медведь из книжки выскочил?
И я опять отвечаю.
Так тянется до тех пор, пока я не прерываю:
— Хватит, Сашенька! Тебе спать пора!..
И Санька замолкает с тяжелым вздохом. Я ухожу из комнаты. Сижу на кухне, читаю или пишу. И вдруг Санькин голос:
— Молока!..
Бегу к сыну. Он лежит, щурясь, и не думает спать. А я-то надеялся…
Согреваю молока, даю выпить. Снова молчание воцаряется. Сижу на кухне. Галка подходит. Беседуем потихоньку.
— Ску-учно!.. — вдруг доносится из комнаты Санькин голос.
Мы к нему являемся, говорим всякие ласковые слова, и его недовольное лицо смягчается. Он ложится на бок и закрывает глаза. Мы на цыпочках выходим и снова поселяемся на кухне. Дети уложены. Кончился день…
Там, на кухне, часто мечтаем о том, что Санька будет музицировать. Почему-то нам этого очень хочется. Но Санька все пластинки переслушал и музыкального слуха не обнаружил. Мы с Галкой напрасно пытаемся заставить его спеть хотя бы одну мелодию. В лучшем случае он кричит совершенно немузыкально: «Я играю на гармошке…» Большего от него не добиться…
Некоторое время он пристает ко мне:
— Пой!..
И когда я мурлыкаю что-нибудь, он бросается танцевать. Кружится, подпрыгивает, топчется, качается. Счастливо обалдевшее лицо…
Как-то я случайно ставлю пластинку не на ту скорость. И Санька, слушая карикатурную нечеловеческую скороговорку, ужасно доволен.
— Это Буратино! — кричит в восторге. — Хочу слушать Буратино!
С этого дня он не признает нормальных пластинок. Подавай ему «Буратино»! Только «Буратино» достоин его развлекать!..
Дедушка с бабушкой приехали с дачи — были на своем садоводческом участке.
Санька выключил проигрыватель, поздоровался, посмотрел, как они раздеваются.
— Вот я еще немного подрасту, — сказал важно, — и надену грязную шляпу и грязный ватник!
— Почему же все грязное? — полюбопытствовал я.
— Потому что я буду работником! — пояснил Санька…
Я сперва порадовался его наблюдательности. Заметил, что работа связана с пачкотней, молодец!.. А вторая мысль была такой: не плохо ли, что первые жизненные впечатления связали в его представлении работу с грязью?..
Что касается Саньки, то предмет его поклонения — автомашины. Дома у него целый игрушечный гараж.
— Я хочу все! — заявляет Санька.
Мы с женой, в противовес его «глобальной» жадности, договорились, что ничего ему не будем больше дарить. Только две «подарочные» даты оставили — Новый год и день рождения.
Теперь он мечтает о дне рождения. И командует, шагая по улице и глядя на пробегающие машины:
— Это купить!.. Это купить!.. И это!.. И это!..
— Вот вырастешь, — сказала как-то Галка, — заработаешь денег и купишь!
Тогда он изменил свой рефрен. И гуляя, перечисляет самодовольно:
— Эту я куплю!.. Эту я куплю!.. И эту!.. И эту!..
Мы с Галкой считаем, что сбили накал его жадности. Переключили его на будущую трудовую деятельность как основу благосостояния. Хотя иногда сомневаемся — хорошо ли в его возрасте мечтать о покупках?..
Но ведь не всегда он мечтает о них? Иногда вдруг начинает чудить. Например, сегодня.
Когда Галка вышла погулять с младшеньким, Санька попросил:
— Папа, положи меня в кроватку!..
Я положил его в Алешину кроватку. Он еще не вырос из нее — ноги за решетку не вылезали. Он повертел головой, глядя, как выглядит комната из лежачего положения.
— Папа, дай соску! — попросил серьезно.
Я дал ему Алешину пустышку. Он ее взял в рот и вдохновенно начал чмокать. Я видел, что делает он это с удовольствием, именно вдохновенно. Интересно было наблюдать.
Санька долго тешился соской. Потом попросил погремушку в форме светофора и деловито засунул в рот. Послюнявил погремушку и велел, чтобы я перенес его в коляску.
Тут уж я отказался, потому что коляска была старенькая, с креном на один бок. Санька в ней уже отъездил свое грудничество, теперь Алешина очередь. Если бы я Саньку теперешнего в нее запихнул, коляска бы не выдержала…
