Я попытался кивнуть, но язык мне не повиновался, а челюсти ворочались с таким трудом, словно я провел пару часов в кресле дантиста.
– Вываво и хуве… – «Бывало и хуже», – сумел выдавить я.
Эймос покачал головой.
– Что-то я сомневаюсь. – Он повернулся к двери и проговорил совсем тихо: – Одну ночь мы его продержим, пока он не внесет залог, но потом…
– Я думаю, он не успокоится, – добавила Аманда, и Эймос снова посмотрел на меня и кивнул.
– Будь осторожен.
– Ты тоже.
Они уехали, а я кое-как поднялся с кровати и подошел к окну. Проводив взглядом автомобиль Эймоса, я с трудом спустился вниз и подковылял к дому. Блу, виляя хвостом и потягиваясь, поднялся мне навстречу, и я потрепал его по голове. Держась за стены, я вошел в дом, добрался до своего кабинета и достал из тайника «винчестер» и патроны. Один патрон я загнал в ствол, поставил ружье на предохранитель и вернулся в амбар.
Было уже далеко за полночь, когда Мэгги проснулась, выбралась из постели и, спустившись по лестнице, долго стояла в ду́ше. Нагревшаяся за день вода давно закончилась, а она все плескалась внизу. Наконец она выключила кран. Еще долгое время снизу не доносилось ни звука, и я тоже поднялся и тихо вышел из комнаты. Видел я по-прежнему только одним глазом, но этого оказалось достаточно. Мэгги стояла в душевой кабинке и, вцепившись руками в столб, удерживающий трубу душа с лейкой, яростно мотала из стороны в сторону головой. Вода еще стекала по ее телу, губы тряслись, плечи поднялись к самым ушам, а руки покрылись «гусиной кожей».
Я спустился вниз и подал ей полотенце. Мэгги завернулась в него, зажав концы под мышками, но вытираться не стала.
– Если ты проголодалась, я мог бы что-нибудь приготовить на скорую руку…
Она посмотрела на меня, как на идиота, но я все же направился к дому, надеясь найти в кухне что-нибудь из еды, когда она меня окликнула:
– Дилан Стайлз!..
Она не называла меня так уже очень давно.
Быть может, подумал я, теперь уже пора. Быть может, пора признаться в обмане и рассказать обо всем, о чем я умолчал. Быть может…
Так и не дойдя до дома, я вернулся в амбар. Мэгги все еще стояла в душевой кабине, и на нее падал отсвет лампочки над дверью.
Я шагнул к ней.
– Мэгги, я знаю, что́ ты…
Она резко выпрямилась и, сверкнув глазами, вытянула палец в направлении моего носа.
– Не смей! Не смей говорить мне, что́ я чувствую!
– Но я только хотел…
– Ты
Она снова прижала ладони к животу, и я подошел чуть ближе, но Мэгги остановила меня взмахом руки.
– Разве я женщина? Я бесполезная, бесполезная, бесполезная!.. – Она стукнула себя кулаком по животу, по груди, ущипнула туго натянутую кожу. – Почему?! За что?!!
И, рухнув на колени, Мэгги замолотила кулаками по поддону, служившему полом для душевой кабинки, а я… Я до того растерялся, что не знал, как быть. В конце концов я подобрал полотенце и набросил ей на плечи. В воротах амбара появился Блу; крики Мэгги его встревожили, но войти он боялся. Даже Пи́нки, которая начала было выражать недовольство тем, что ее опять не покормили, притихла в своем загоне.
Мэгги поднялась на ноги и, вскарабкавшись по лестнице наверх, закрыла за собой дверь.
Я проводил ее взглядом и отправился на кухню. Там я сварил себе кофе, набрал в грелку льда из холодильника и вернулся к амбару. Усевшись на пороге, я приложил лед к глазу и поднес чашку к губам. Взгляд мой был устремлен на наш дом: все еще укрытый синим пластиком и пропахший гарью, он оставался не более чем развалиной, совершенно не пригодной для жилья.
Потом я повернулся и, глядя на ведущую в нашу комнату лестницу, стал думать о Мэгги, которая безутешно плакала там, наверху – о том, что в последние дни наша семейная жизнь мало чем отличается от нашего дома. Руины, остывшие головешки и синий пластик вместо фасада.
Покачав головой, я сплюнул, выплеснул на землю остатки кофе и вытер глаза. Всегда бывает очень больно, когда теряешь самое дорогое.
Примерно три часа и три большие кружки кофе спустя (на часах было что-то около трех пополуночи) я все еще сидел, привалившись спиной к створке амбарных ворот с наветренной стороны от Пи́нки, когда полицейский УКВ-сканер неожиданно ожил и прохрипел голосом Эймоса:
«Сто четырнадцатый – сто десятому, сто четырнадцатый – сто десятому…»
«Сто десятый на связи. Что у тебя, сто четырнадцатый?»
«Ситуация 207. Подозреваемый 962. У меня 998 и 999. Повторяю, 998 и 999!»
«Сто четырнадцатый, доложи двадцатому».
«Крытая парковка к юго-востоку от больницы».
«Вас понял, сто четырнадцатый. Имя похищенного известно?»
Последовала пауза, потом снова включился передатчик Эймоса, но сквозь треск я едва расслышал его тихий шепот:
«Аманда… Аманда Картер».
Вскочив на ноги, я одним махом взлетел по лестнице и ворвался в комнату – и конечно, разбудил Мэгги, которая села на кровати с крайне недовольным видом.
