– Похоже, я едва не раздавила кошку Розмари, – открыв дверь, сообщила Виви.
Но Сюзанна, казалось, ее не слышала.
– Я ненадолго. – Сюзанна чмокнула мать в щеку. – Мне надо вернуться в магазин.
– Знаю, дорогая. Очень мило с твоей стороны, что нашла для нас время. Папочка тебя не задержит, обещаю. Я приготовила вам сэндвичи. Чтобы ты смогла перекусить, пока он будет говорить. Сделай милость, проверь, все ли в порядке с кошкой Розмари. Не сломала ли я ей, грешным делом, лапу.
– Трудно сказать, – попыталась улыбнуться Сюзанна. – Кошка всегда была кривоногой. Ой, посмотри, она ходит! На твоем месте я не стала бы волноваться.
Сюзанна очень похудела, заметила Виви, проводив дочь на кухню, где миссис Камерон выкладывала сэндвичи на поднос. Но дело было не только в худобе: она выглядела посеревшей и измученной, словно жизненные силы покинули ее. Виви пожалела, что в это тяжелое для нее время дочь не сумела найти утешения в муже. Хотя, с другой стороны, Виви не могла дать голову на отсечение, что проблемы дочери отчасти не связаны с Нилом.
– Может, стоит приготовить что-нибудь специально для миссис Фэрли-Халм? Если я ничего не путаю, она не большой любитель сэндвичей, – сказала миссис Камерон.
– Миссис Камерон, вы знакомы с Сюзанной? Моя старшенькая. Сюзанна. На самом деле, миссис Камерон, я как раз собиралась попросить вас приготовить Розмари яичницу. – Виви понизила голос. – Сегодня она наверняка останется у себя во флигеле.
– В знак протеста? – Сюзанна прислонилась к плите, словно желая согреться.
– Полагаю, вся ее жизнь – это сплошной протест, – ответила Виви и сразу почувствовала себя предательницей. – Ладно, разберусь с выглаженным бельем и сама соберу для нее поднос.
Через пару минут она отнесла поднос во флигель, затем собрала еще один, поставив туда чайник и четыре кружки. Вернувшись на кухню, Виви обнаружила, что Сюзанна тоскливо смотрит в окно. Убитое лицо дочери привело Виви в состояние крайнего уныния. И она вдруг осознала, что именно эта эмоция стала для нее самой привычной. Но какая мать может быть счастлива, если ее ребенок страдает?! Виви вытерла руки о передник и повесила его на дверь, борясь с желанием обнять дочь точно так же, как до этого обнимала Дугласа.
– Кстати, дорогая, у тебя есть какие-нибудь мысли по поводу портрета Афины? Ты хочешь, чтобы мы оставили его в галерее?
– Никаких, – ответила Сюзанна. – На самом деле мне как-то было не до того.
– Ну конечно. Я все понимаю. Если захочешь еще раз на него взглянуть, ты знаешь, где он висит.
– Спасибо, мама. Не сегодня.
Безжизненный голос Сюзанны невольно заставил Виви задаться вопросом: неужели дочь до сих пор скорбит по погибшей подруге? Ведь как бы там ни было, та умерла совсем недавно. Виви хорошо помнила, какой эффект произвела тогда смерть Афины на их семью – узкий круг людей, знавших правду о «затянувшихся заграничных каникулах» последней. И хотя сама Виви была не слишком убита горем – но кто ее за это осудит? – она до сих пор помнит тот невероятный шок, который испытала от осознания того, что молодую и красивую женщину – мать, в конце концов! – злая судьба так несправедливо лишила жизни.
И, в очередной раз почувствовав свою несостоятельность, она задумалась о том, как облегчить страдания дочери. Ей хотелось узнать у Сюзанны, что ее так сильно тревожит, предложить ей свою поддержку. Однако горький опыт научил Виви, что Сюзанна заговорит только тогда, когда будет готова. Чему, скорее всего, не суждено случиться.
– Люси приедет через минуту, – сказала Виви, доставая салфетки. – Бен встречает ее на станции.
Виви не собиралась присутствовать на их встрече, ведь, в конце концов, она знала, о чем пойдет речь. Но Дуглас сказал, что ему нужна ее поддержка, и Виви устроилась в дальнем конце комнаты, возле книжных полок, испытывая тихую материнскую радость при виде своих детей. За лето волосы Бена, работавшего на свежем воздухе, совсем выгорели, и теперь он слегка смахивал на деревенского простака. Люси, сидевшая справа от него, выглядела загорелой и цветущей, что, впрочем, неудивительно, ведь она только что провела каникулы в каком-то экзотическом месте. Сюзанна, со своей молочно-белой кожей, темными волосами, тенями под глазами, резко выделялась на их фоне. Она всегда будет красивой, подумала Виви, но сегодня, похоже, она меньше всего думала о своей внешности.
– Сью, а я как раз собирался тебе звонить, – произнес Бен, сунув в рот сэндвич. – Передай Нилу, что у нас уже готов список участников охоты начала сезона. Если он захочет пойти, я забью ему место.
– Не уверена, что у нас есть на это деньги, – отозвалась Сюзанна.
– Обижаешь, подруга. Неужели ты думаешь, что я возьму с него деньги?! – Учитывая добродушный нрав Бена, его негодование казалось немного наигранным. – Я тебе вот что скажу. Коли уж Нил такой щепетильный, он может отплатить мне, почистив наш старый свинарник.
– Или прибравшись в твоей комнате, – пихнула брата локтем в бок Люси. – Так как между ними нет большой разницы. И когда ты наконец отсюда съедешь, маменькин сынок?
