Он отправился в Филмор-Хаус, уже позже рассказал Виви Дуглас, потому что ему надо было побыть одному, ведь даже самому себе он не мог сказать правду о том, что на самом деле произошло в тот день. А возможно, он пошел туда с малышкой на руках, потому что испытывал первобытную потребность быть ближе к матери этого ребенка, отнести его в дом, по-прежнему хранящий память о ней, пусть даже следы ее пребывания там практически стерлись. Так или иначе, но в Филмор-Хаусе он пробыл только два дня, поскольку обнаружил, что в одиночку ему с ребенком не справиться.
Розмари поначалу была сама не своя от ярости. Она не оставит ребенка этой женщины в своем доме, заявила она, когда Дуглас вернулся к родителям. Она не могла поверить, что у нее такой глупый, такой доверчивый сын. Она не могла поверить, что он не побоялся выставить себя на всеобщее посмешище. Ну и что дальше? Может, он ждет, что они приютят и любовников Афины тоже?
На этом месте Сирил прервал жену и предложил ей пойти немного проветриться. И уже более спокойным тоном попытался урезонить сына. Ему надо включить мозги. Он еще совсем молодой человек и не имеет права взваливать на себя подобную обузу. Ведь у него вся жизнь впереди. Тем более что эта особа… Однако Сирил так и не смог закончить. Он прочел в глазах сына такую непреклонную решимость, что слова замерли у него на губах.
– Она остается здесь, – заявил Дуглас. – Все, разговор закончен. – Он держал малышку на руках со сноровистостью молодого отца.
– А как ты собираешься за ней ухаживать? – поинтересовался Сирил. – На нас можешь не рассчитывать. С этим поместьем у меня и так работы непочатый край. А твоя мать тут тебе не помощница. Впрочем, ты и сам знаешь.
– Я что-нибудь придумаю, – ответил Дуглас.
Уже позже он признался Виви, что столь твердое решение было продиктовано отнюдь не желанием оставить ребенка, хотя он успел привязаться к малышке. Нет, он боялся признаться отцу, что даже если бы, исполняя волю родителей, и собрался вернуть Сюзанну Афине, то при всем желании не сумел бы этого сделать, поскольку забыл узнать у бывшей жены, как с ней связаться.
Первые несколько дней все было как в дешевой мелодраме. Розмари демонстративно игнорировала ребенка и с утра до вечера возилась в саду. Местные женщины оказались не настолько непреклонными, а если и осуждали Дугласа, то исключительно у него за спиной, и, узнав последние новости, натащили старых детских стульчиков, слюнявчиков, пеленок – одним словом, обеспечили его полным арсеналом того, что необходимо для маленького человеческого существа. Дуглас попросил Бесси обучить его основам ухода за ребенком, и она целое утро объясняла, как правильно надеть подгузник, как нагревать бутылочки с молоком, как с помощью вилки делать пюре из твердой пищи. Бесси наблюдала издалека, с неодобрением, смешанным с беспокойством, за неловкими попытками Дугласа накормить Сюзанну. Малышка упорно отталкивала от себя полную ложку, а новоявленный папаша чертыхался и оттирал еду с одежды.
Буквально через несколько дней Дуглас вконец иссяк. Отец, нуждавшийся в помощи сына, начинал терять остатки терпения, в кабинете копилась гора бумаг, люди жаловались, что не получают указаний насчет полевых работ.
– Что ты собираешься делать? – спросила Виви, глядя, как он с младенцем под мышкой пытается говорить по телефону с поставщиком кормов. – Почему бы тебе не взять кормилицу или кого-нибудь еще, кто присматривает за детьми?
– Она уже слишком большая для кормилицы, – огрызнулся Дуглас; хроническое недосыпание сделало его раздражительным.
Правда, он не сказал того, что оба и так отлично понимали: ребенку нужна была мать.
– Ты в порядке? Выглядишь жутко усталым.
– У меня все прекрасно.
– Но ты не сможешь справиться в одиночку.
– Не начинай, Виви. И ты туда же! Не уподобляйся всем остальным.
Виви замолчала, обидевшись, что ее приравняли ко всем остальным. Она смотрела, как он расхаживает по комнате, вполголоса повторяя список дел и звеня ключами перед носом у малышки, которая тянула к ним жадные ручки.
– Я тебе помогу, – заявила Виви.
– Что?
– В настоящий момент я сижу без работы. И присмотрю за девочкой. – Виви и сама толком не понимала, что заставило ее это сказать.
У Дугласа округлились глаза, лицо озарила надежда.
– Ты?
– Я уже имела дело с малышами, то есть сидела с детьми в качестве приработка. Когда жила в Лондоне. Причем один был как раз ее возраста. Так что дело знакомое.
– Ты действительно будешь за ней присматривать?
– Ради тебя – да. – Виви покраснела. Она явно выбрала не те слова, но он, похоже, не обратил внимания.
– Боже мой, Виви! Так ты действительно будешь за ней присматривать?! Каждый день? Естественно, пока я не разберусь с делами. Пока не придумаю, что делать дальше. – Он направился к Виви, приготовившись сдать Сюзанну с рук на руки.
Виви вдруг заколебалась, словно эти темные шелковистые волосы, эти распахнутые голубые глаза стали болезненным напоминанием о тех тяжелых временах, что ей пришлось пережить. Затем она посмотрела на Дугласа и увидела на его лице облегчение и безмерную благодарность.
