Гедеон тяжело переживает последствия последней схватки с Владыкой Хаоса, с головой ныряет в заботу о семье и Санмерате, безуспешно пытаясь побороть скорбь. Тени и Рафаэль боятся, что он уже никогда не оправится, но однажды Ларион привозит в поместье свою кузину, а в горах Прародителей появляются необычные ящеры…Обложка создана с помощью нейросети Midjourney.
Я десятки раз видел, как Дайна умирает, и даже убил ее однажды собственными руками, когда она потеряла контроль над туманом в Орисвере. Тогда я думал, что не может быть ничего ужаснее, чем вонзить клинок в сердце любимой женщины. Но потом смерть забрала у меня Дайну по-настоящему…
Ничего.
Воспоминания – вот чем мне пришлось довольствоваться. Я создал сотни заклинаний переноса мгновений, запечатлел родные черты в картинах и статуэтках, сплошь увесил ими стены в своих покоях, заставил полки и подоконники. Запретил Теням и слугам менять что-то в их с Арием спальнях и кабинетах.
Образ нолгурда я сохранил колдовством, как и образ Дайны, ради Рафаэля. Да и что уж греха таить – ради себя тоже. Этот засранец стал мне дорог.
Тени всегда были моей семьей. Но только Арий будто стал частью меня. В самом начале я ненавидел его и злился на Дайну за то, что притащила это недоразумение в наш дом. Хотел прибить нолгурда каждый раз, стоило заметить, как демон смотрит на него, как защищает, как рискует собой. Вся наша налаженная, размеренная жизнь покатилась в Хаос с появлением Ария. Я мечтал лишь об одном: пусть он как можно скорее свалит обратно в Вастангар, перестанет уже мозолить глаза своим присутствием и втягивать нас в неприятности. Упрямый осел, двинутый на долбанных принципах Истинных, Арий доводил меня до белого каления одним только фактом своего существования.
Но…
Нолгурд не сбежал, когда явился Пожиратель; лишенный магии, держался до последнего, защищая раненого меня. Он не побоялся пойти к Дайне и уговорил ее позволить мне не только остаться Тенью, но и привести в поместье дочь. Он не струсил, когда духи попросили в залог его жизнь в Лесу Зарождения, не дрогнул, когда нам довелось сражаться с мертвецами, которых поднял Гильфан. Арий бесстрашно подставил спину под плеть Дайны, лишь бы не идти против своих убеждений…
С каждым днем его становилось все больше. Ему благоволила Дайна, его обожали Алиса и Руфина, он нравился Макару и близнецам, вызывал уважение у Исая и Луки, им заинтересовалась Харита, к нему прониклись симпатией Влад и Захар, им восхищался Корнелий, и даже Руслан со временем признал его за равного. Нолгурд не оставил равнодушным никого.
Не знаю, когда именно это произошло, но в какой-то момент я вдруг понял, что и сам готов умереть за Ария. Это не просто выбило из колеи, это вывернуло нутро наизнанку, заставило пересмотреть взгляды на многие вещи. Мысли роились словно потревоженные осы, жаля мозг непрошеными эмоциями.
Впервые я ощутил нечто подобное в тот день, когда хотел отдать дочь в чужую семью. Тогда меня словно пронзило молнией, накрыло таким чувством вины, что, думалось, задохнусь от отвращения к самому себе. Может, для кого-то подобное было обыденностью, но для колдуна без души оказалось в новинку. Прошло немало времени, прежде чем я осознал и принял, наконец, тот факт, что
Повторно накрыло, когда о Зарине узнала Дайна.
Дальше непрошеных эмоций особо не возникало. Ровно до того момента, как я увидел обнаженную Дайну на руках нолгурда в день их победы над Пожирателем.
Но Арий, Тьма меня подери, не был простым смертным, не был мимолетным увлечением Дайны или досадной помехой, от которой легко избавиться. Нет. Нолгурд делал демона счастливой, пробуждал в ней лучшее, вынуждал чувствовать. Он был ей нужен, а мне нужна была Дайна, потому пришлось научиться уживаться с ним.
