Кроме того, хотя они управляют Луканией уже почти пять лет, правление Союза Теонии все еще не стабильно. Поэтому, если Самниты ворвутся на территорию, управляемую Теонией, это снова вызовет беспорядки в этом месте. Поэтому Теония должна как можно скорее победить Самнитов, прежде чем вступать в войну с Локри и даже Сиракузами, чтобы избежать сражений на два фронта.
Хотя те, кто был против, считали, что объединенной армии Потенции, третьего легиона и их союзника в Лукании — Элеи — более чем достаточно, чтобы справиться с Самнитами без отправки подкреплений. Однако, когда Теония собиралась вести войну против Локри и Сиракуз, они не смогли бы подтянуть войска на север.
Давос не мог принять окончательного решения, так как мысли его путались. Самниты, о силе которых он знал из истории в своей прошлой жизни, были горным народом, которые десятилетиями воевали с процветающим Римом. Настолько, что они даже много раз побеждали римлян и заставляли их терпеть унижения. Давос думает, что третий легион и армия Потенции в одиночку не смогут победить Самнитов. Вместо этого он должен сделать все возможное, чтобы погасить искру, пока она не превратилась в пылающее пламя.
Массовое вторжение Самнитов произошло незадолго до их войны с Локри, поэтому Давос не верит, что Дионисий тут ни при чем. Он думал, что придумал ловушку и нужно только дождаться прыжка Дионисия, но он не ожидал, что Дионисий прямо спровоцирует Самнитов напасть первыми с севера, из-за чего Теония не сможет позаботиться о своем хвосте. Еще не успев сразиться с Сиракузами, он уже почувствовал, как трудно будет сражаться с Дионисием.
'Какой ужасный противник!'
Давосу пришлось начать заново анализировать этого тирана Сиракуз, который преподал ему урок.
Однако благодаря этому он уверен, что Сиракузы полны решимости сразиться с Теонией. Единственное, о чем беспокоится Давос, так это о том, остались ли у этого сиракузского тирана еще карты в руках, поэтому ему пришлось повысить свою бдительность, что является одной из главных причин, почему он не принял поспешного решения.
***
Давос вернулся домой с тяжелым сердцем. Однако не успел он выпить воды, как узнал, что Анситанос пришел навестить его. Давос поспешил поприветствовать его: «Анситанос, наконец-то ты вернулся!».
«Я проехал больше, чем все мои путешествия вместе взятые». — Анситанос ответил с улыбкой.
«В будущем тебе придётся больше выходить на дипломатические мероприятия вроде этого. Выезжай и испытывай больше вещей, изучай ситуацию в других городах-государствах, чтобы книга, которую ты пишешь, была более яркой и информативной. Геродот тоже путешествовал по всему Средиземноморью».
Затем они вошли в гостиную, разговаривая.
«Сенат Карфагена отклонил нашу просьбу о союзе». — Усевшись, Анситанос серьезно сказал: «Они даже отказались подписать с нами договор о дружбе и торговле».
Давос мог понять отказ Карфагена заключить союз. В конце концов, только что закончилась война Карфагена с Сиракузами, в результате которой они сильно пострадали и не успели оправиться. Теперь, когда ситуация между Теонией и Сиракузами напряженная, Карфаген, как сосед, естественно, мог почувствовать напряжение между ними и не станет легко вмешиваться. Тем не менее, странно, что они отказываются подписать торговый договор с Теонией. В конце концов, Карфаген богат благодаря своей морской торговле в западном Средиземноморье.
«Может быть, Карфагеняне так боятся Сиракуз, что не решаются иметь с нами ничего общего?». — Давос был немного удивлен.
«Когда я был в Карфагене, я кое-что узнал. Магониды, которые раньше доминировали в карфагенском сенате и всегда были заинтересованы в Сицилии, потеряли свое положение из-за поражения в предыдущей войне. И теперь они вынуждены принять задачу по строительству нового колониального города на Пиренейском полуострове, которую возложил на них сенат Карфагена. Теперь право голоса в сенате имеет другая влиятельная семья, патриарх которой, Ганнон, придерживается консервативных взглядов и предпочитает сухопутную торговлю морской. Он даже выдвинул лозунг: Марш вглубь страны, чтобы дать гражданам доступ к большей земле».
'Это означает, что Карфаген вступит в войну с Ливией?'. — подумал Давос. По сравнению с Сиракузами, которые всегда приводили Карфаген к поражению, с Ливией, с ее огромной территорией и множеством племен, было гораздо легче иметь дело, как с тарелкой сыпучего песка. И у Карфагена была отличная идея «вернуть потерянное в Сицилии из Ливии». Но из-за этого вероятность того, что Карфаген станет возиться с Сиракузами, еще меньше.
Анситанос высказал свое суждение без колебаний: «Возможно, в их глазах шансы Теонии на победу невелики. На самом деле, Карфаген даже не обратил на нас, Теонию, никакого внимания, ведь даже Ганнон не пришел встретиться со мной».
