— Я буду жить! — превозмогая себя, решил Кияма и ненадолго потерял сознание.
Оставшись под предлогом, что его услуги могут пригодиться господину, Такеси велел постелить ему под дверью Кияма, и вскоре тот действительно позвал его к себе.
Взяв в руки крошечный масляный светильник, Такеси на коленях вполз в зал, где совсем недавно проводился важный совет, и дотащился до постели господина.
— Что-то я совсем сдал, старый друг, — слабо улыбнулся ему Кияма. — Мороз нынче, просто сил нет. Прикажи-ка служанкам подать мне хибати.
Такеси тут же поднялся и на полусогнутых, стараясь не поворачиваться к господину спиной (что считалось неприличным), подскочил к двери, высунув голову, передал приказ дежурившему у покоев господина самураю. Тот бросился к комнате служанок, а Такеси вытащил из-за пояса флягу с отравленным саке и, приблизившись к ложу Кияма, поднес ее к губам даймё.
— Выпейте, господин, это согреет вас. — Дрожа всем телом, секретарь прижал горлышко английской фляги к горячим от непрестанного жара губам князя.
Кияма часто дышал, обливаясь липким потом, его дыхание сделалось зловонным. Преодолевая отвращение, Такеси помог даймё приподняться и вновь приложил горлышко бутылки к губам Кияма, раздвигая их. Зубы даймё несколько раз стукнулись о металлический ободок фляги, после чего Кияма начал заглатывать отраву. Сделав несколько глотков, он отдышался, вытирая губы.
— Спасибо, Такеси-кун, я, кажется, согрелся. Иди теперь спать, Господь воздаст тебе за твою доброту.
На последних словах князя Такеси выпустил из рук фляжку, облившись ядом.
Выходя от господина, старик снова столкнулся со служанками, в руках одной из которых была грелка хибати.
— Что это у вас со штанами, господин секретарь? — рассмеялась девушка. — Никак обмочили? — Она захихикала, ожидая, пока другая служанка отодвинет для нее седзи. — Должно быть, наш даймё рассказал вам что-нибудь смешное, раз вы упустили чашечку саке.
Такеси растерянно посмотрел на свои штаны и поспешно прикрыл отвратительные пятна руками.
— Не бойтесь, я никому не скажу, помойтесь и идите спать, — вежливо предложила девушка, после чего встала на колени перед седзи. Дверь нежно отъехала в сторону, и девушка привычно ткнулась лбом в пол, испрашивая разрешение войти.
Самурай всегда должен вести себя так, будто в воинской доблести ему нет равных. Он должен всегда стремиться проявить свою смелость.
Тахикиро очнулась в небольшом сарае в поле, куда, должно быть, добрела ночью. Причем в сарае она была не одна, кто-то стягивал с нее одежду, тянул, тряс, так что слышался хруст разрываемой — ткани.
— Какого черта! — Тахикиро приподняла голову и увидела двух крестьянских парней, которые уже сорвали с ее ног сандалии и лишили ее штанов, пытаясь теперь развести ноги и изнасиловать. Оба мужика были красными от возбуждения и страха. Их руки то и дело срывались с пропитанных лошадиной кровью одежд воительницы. При этом они были настолько глупы, что не подумали — сначала поискать какое-нибудь оружие. А оружие-то было наготове.
Быстро сев, Тахикиро выбросила перед собой меч, кольнув одного из крестьян в плечо, и тут же вновь занесла меч и чиркнула второго насильника по горлу. Получилось чудно, так как мужики даже не подумали закрыться, должно быть решив, что девушка потеряла много крови и не сумеет противостоять им.
Булькая собственной кровью, второй нападавший присел, извергая на себя горячие потоки крови.
— Тебе добавить? — Тахикиро гневно воззрилась на раненного в плечо крестьянина. Но тот мог только скулить, с ужасом поглядывая на бешеную бабу, только что убившую его брата и ранившую его самого.
— Если хочешь жить, быстро отведи меня к старосте вашей деревни! — прикрикнула на него Тахикиро, голова которой отозвалась такой болью, словно вчера она не билась с ронинами, а перебрала саке.
— Я все сделаю, все сделаю, госпожа. — От звуков командного голоса крестьянин немножко опомнился и теперь ползал перед Тахикиро в более привычной ему позе — на коленях, намереваясь облобызать ее голые ноги.
Преодолевая тошноту, Тахикиро поднялась и, натянув на себя штаны, приказала крестьянину обуть ее. Голова болела так, что воительница не могла даже подумать о том, чтобы наклониться, не потеряв при этом сознания.
Вместе с крестьянином она добралась до небольшой, но чистенькой деревеньки с крошечными садиками. Аккуратненькие бамбуковые изгороди были невысокими и, судя по цвету дерева, сделанными совсем недавно.
Возле одного из домов были развешены рыбацкие сети, возле которых старик в одной набедренной повязке заделывал свежие прорехи.
