— Согласно реальной истории, тот, чье место ты теперь занимаешь, не покидал Японию, разве что ездил по торговым делам в Таиланд. Он продолжал служить на своем месте, и это вполне всех устраивало. Ты же хочешь исчезнуть, оставив Фудзико и детей без помощи. Согласись, что умереть и иметь могилу и исчезнуть — не одно и то же. Впрочем, все решаемо. — Кияма похлопал по ляжкам ладонями, восстанавливая кровообращение. — Ты уже сказал Гендзико, что она может доверять мне как тебе. Теперь ты напишешь письмо жене о том, что вынужден спешно уехать куда-нибудь на Хоккайдо, а она должна немедленно приехать с детьми и слугами ко мне, так как ваша дочь с этого момента — невеста моего старшего сына. А дальше уже либо они решат жить в своем замке, и тогда мы будем охранять их, либо, еще лучше, переедут сюда, и я, слово чести, не позволю волосу упасть с их голов. Если хочешь, я могу вообще спрятать их в одном из своих дальних замков, так что даже ветер их не обнаружит, не говоря уже о шпионах Токугава.
— Когда Токугава умрет? — Ал выглядел человеком, прошедшим весь путь от Иокогамы до Хиго пешком.
— Скоро уже, скоро. В следующем году.
— Ты помнишь все наизусть или периодически штудируешь лекции по истории?
— Хочешь посмотреть исторический материал? — Глаза Кияма сузились в две блестящие щелки.
Ал кивнул.
— Смотри. — Кияма подошел к стене и, поколдовав немного перед ней, отодвинул одну из кедровых панелей, извлек оттуда пожелтевшие от времени, распечатанные на принтере листы. — Конечно, с собой не разрешается брать ничего такого, — извиняющимся тоном начал Кияма, — но я ведь не на один день собирался… мало ли что…
— Я никому ничего не скажу. — Ал благоговейно принял драгоценные листки, на которых было прописано будущее Японии.
— На букву «Т». — Кияма поспешно опустился рядом с Алом на колени, точно школьник, заглядывая ему через плечо. — Никто, никто в целом мире не знает об этом тайнике. Ни жена, ни дети… вообще никто…
— Отвали, свет загораживаешь. — Ал невольно отстранился от ставшего вдруг невероятно суетным Кима. — Токугава Иэясу (1542–1616), — прочел он, чувствуя, как кровь бросилась к голове, в висках стучало, сердце торопилось к своему первому инфаркту. — 1616-й — это же совсем скоро! А какой месяц не сказано? Гадство!
— Ну, ты многого хочешь, скажи спасибо, что хоть это удалось добыть. — Кияма выглядел недовольным.
— «Основатель династии сегунов Токугава». — Ал перелистнул несколько страниц и, увидев портрет жирного японца в черном кимоно со смешной шапочкой на голове, не смог признать в нем старого Иэясу. Должно быть, портрет был сделан позже. — «Сёгунат Токугава (Токугава бакуфу) или Эдо бакуфу — феодальное военное правительство Японии, основанное в 1603 году Токугава Иэясу и возглавляемое сёгунами из рода Токугава. Окончил свое существование в 1868 году».
— Историки назовут это время периодом Эдо, — мечтательно вздохнул Кияма. — Эдо ведь потом переименуют в Токио? Верно? Ты был в Токио?
Ал кивнул, продолжая вчитываться в скупые энциклопедические строки.
— А вот я не был… — Кияма снова было приложился к бутылке, но она оказалась пустой, поэтому князю пришлось позвать служанку, и вскоре перед ними были выставлены напитки и угощение. — Позже поедим вместе с Гендзико. Ты ведь, помнится, мясоед. Я велел зажарить фазана и перепелок. А пока, может, расскажешь мне об Эдо двадцать первого века?
— У тебя есть эликсир, в чем дело, отправляйся куда хочешь, — отмахнулся Ал.
— Что, я его тут канистрами держу? — обиделся Кияма, — Свой медальон я тебе передал, а чтобы получить новую порцию, нужно писать в орден, объяснять необходимость перемещения… — Он махнул рукой. — Да и что я потерял в этом вашем Токио? Народишко все тот же, только торгаши перерезали всех самураев. Что, не так? Думаешь, если эта одеть в шелковое кимоно, посадить в паланкин с гербом или за руль «лексуса» он перестанет быть эта? — Кияма хотел сплюнуть, но постеснялся в собственном доме. — Нет, лучше чем здесь, мне нигде не будет, любопытно только.
— «Токугава Иэясу являлся ближайшим сподвижником и последователем Ода Нобунага и Тоетоми Хидэеси», — продолжал читать Ал.
— Ну, это мы знаем. — Кияма подошел к окну, отодвинул седзи. — Погляди, Ал, какой нынче замечательный закат.
Ал поднялся и встал рядом с Кияма. Рыжее солнце плавало на волнах озера.
— Знаешь что, Ким, — Ал почувствовал, как на глаза ему навернулись слезы, — а уйду-ка я прямо сейчас. Сообщу о нашем решении Гендзико, чиркну пару строк Фудзико и…
— Что ж, раз ты решил… — Кияма не отрываясь смотрел на воду. — Ничего не поделаешь. Странно это как-то, — он застенчиво улыбнулся Алу. — Годами, можно сказать, не виделись, сидели каждый в своем замке, а сейчас расстаемся, словно близкого человека теряю. Тоже мне — игровик! Ни кольчугу толком сковать, ни мечом пользоваться, одна радость — высокий рост да светлые патлы бабам на забаву! Король Артур! Хиппи недобитый!..
— «Мы не хиппи, мы не панки, мы стиляги, мы с Гражданки!» — парировал Ал. — На самом деле все время, что я находился здесь, я всегда расспрашивал о тебе, Ким.
