— Общего? — Юкки хотела уже сказать, что Гёхэй на самом деле никакой не Гёхэй, а сын Арекусу Грюку Минору. Но вовремя прикусила язычок. Эту информацию она узнала от Кима, но теперь было не время отдавать единственный козырь. — Пока я не могу вам этого сказать. Верьте, что так будет лучше. Ну, я очень-очень прошу вас об этом! — Она ткнулась лбом в пол.
— Не делай таких резких движений! Ты с месяц лежала неподвижно. — Осиба посмотрела на застывших с глупыми выражениями лиц служанок.
«Вот ведь, ни слова, небось, не поняли, дуры, а все равно слушают».
Юкки перехватила взгляд матери, и вдруг закатила глаза и шлепнулась на пол. В тот же момент рухнула одна из служанок.
— А вот и я! — вскрикнула она, вскакивая с места в новом обличье.
Бросившаяся было к дочери Осиба от неожиданности села на пол, прикрывая рот ладонью. Служанка сделала несколько замысловатых движений и рухнула в обморок, но тут же словно кто-то пнул другую девушку, и та шмякнулась лицом в стену.
— И снова я! — пропела Юкки голосом только что поверженной ею служанки. — Как прекрасен день! — Вторая служанка так же свалилась на пол, словно ненужная одежда, и, дернувшись, Юкки снова подняла голову. — Я могу стать кем угодно, мама. Пойдем со мной, это весело.
— Я никуда не пойду! — Осиба казалась ошеломленной.
— Позволь мне тогда отпустить Гёхэя, увидишь, что Арекусу не станет мстить тебе, если ты пощадишь этого парня.
— Можешь принять мой образ и делать что хочешь. — Осиба закрыла лицо руками, стараясь успокоиться.
— Если я сделаю так, ты погибнешь. — Юкки виновато улыбнулась. — Скажи самураям, чтобы слушались меня. Я сделаю все сама.
Во времена моего отца для мужчины считалось зазорным показывать свои бедра без шрамов. Поэтому многие самураи протыкали себе ноги сами, а некоторые просили об этом лекарей. В таком поведении нет стыда, а лишь желание выглядеть так, как считается приличным.
Как ни просил Павел Пехов, чтобы Ким взял его с собой на штурм замка, тот только и мог делать, что крутить у виска. Во-первых, сам Ким собирался примкнуть к войску Ала не иначе как бесплотным духом. Так получалось и быстрее, и завсегда новое тело приобрести можно было, он же, Павел, никак не мог научиться перемещаться без эликсира, ну хоть что с ним делай.
Наконец, порешили так: Ким вернется за ним не в этом, так в ином обличье, Павлу же пока не до войны, мало ли что он спецназовец, в настоящее-то время годовалый ребятенок, и все его прежние заслуги не считаются. Такой ни катану не подымет, ни в седле не удержится. Позор, а не самурай.
— Постарайся выжить и вырасти, — попросил у него на прощание Ким, сам он, несмотря на частые отлучки, как-то умудрялся сохранять для себя тело деревенского самурая Хёбу Мията. Да только на долго ли…
После взятия замка Ким надеялся занять тело какого-нибудь богатого даймё, хорошо, конечно, если тело это окажется молодым и сильным, хорошо, если жена его будет красивой и послушной. Или с ней можно будет без особых последствий развестись. Но да не бывает же всего и сразу.
Войска сегуната окружили замок, подбираясь к нему все ближе и ближе. Воины были полны решимости, и, казалось, выйди к ним навстречу сейчас хоть злобный горный дух, хоть многомилостивый Будда, разорвут на клочки.
— Разведчики передавали, что на стенах укреплены две пушки, — сообщил Томоаки, гарцуя перед Алом на вороном жеребце.
— Мы как будто уже прошли расстояние, на котором берет пушка. — Ал пожал плечами. Обстоятельства, как в «Алисе», становились все страннее и страннее, может быть, Гёхэй что-то напутал, и в замке никого нет?
Вдруг ворота замка приоткрылись, и оттуда вышел воин с копьем с нацепленным на него флажком.
— Парламентер! — выдохнул Хиромацу. — Не стрелять! Вообще никому не прикасаться к оружию.
— Быть начеку, — скомандовал Томоаки, — это может быть ловушка.
— Это Минору! — вскрикнул Ал и, дав коню шпор, рванул в сторону сына.
Подъезжая к Минору, Ал прекрасно разглядел, что на мостике возле башни замка перемещаются какие-то фигуры, скорее всего, люди были и у ворот, несколько пар глаз наблюдали за встречей отца и сына через бойницы.
«Отличная возможность укокошить нас обоих», — запоздало метнулось в голове Ала, он немного сбавил хода, пытаясь предугадать, из какого окошка в него будет пущена первая стрела.
— Здравствуй, отец! — Минору выглядел совершенно здоровым.
— Минору! — Ал соскочил с коня и обнял сына.
— Отец! Скажи своим людям, что госпожа Осиба готова добровольно открыть ворота. Не нужно стрелять, брать замок приступом. Вас примут как дорогих гостей.
