Когда Александр Иванович Тизяков скончался 25 января 2019 года в Свердловске на девяносто третьем году жизни, его уход из жизни как в федеральных СМИ, так и в местных прошел почти незамеченным. На похороны руководство области не пришло, был только мэр города. Свердловские массмедиа, давая отчет с прощания с покойным, упорно называли его «путчистом» (типичный заголовок — «Урал хоронит создателя ракет, который устроил госпереворот в Москве»), словно этим словом исчерпывалась вся его долгая жизнь…
ГКЧП являлся спонтанной и непродуманной попыткой изменить положение, перед лицом уже совсем неминуемой угрозы распада страны. Все гэкачеписты до последнего сохраняли преданность Михаилу Сергеевичу Горбачеву, и даже когда поняли, что у них ничего не вышло, они обратились к нему как высшему судье. Это говорит о том, что они не понимали политических тенденций в стране. У них не хватало не решительности, хотя и ее тоже, а воображения. Мир без Горбачева им было невозможно представить.
Гэкачеписты являлись плоть от плоти советскими людьми. Их поражение — закономерный итог неудачи всего советского проекта, который они пытались спасти. Повиновение начальству было заложено у членов ГКЧП в крови. Советский человек не мог бунтовать продуманно. Отбор на высшие должности происходил пусть и не отрицательный, но и не меритократический — наверх попадали не лучшие, а удобные. Разумеется, все гэкачеписты являлись людьми вполне компетентными в своих сферах, неглупыми, волевыми. Но для победы в момент острого политического кризиса этого явно было маловато.
Практически все они достигли того уровня, на котором они находились к августу 1991 года, благодаря Горбачеву. Каждый из них делал на него ставку. Он помог им подняться как можно выше, подкупая этим. Даже Василий Стародубцев и Александр Тизяков, напрямую от него не зависящие, смогли стать лидерами союзного масштаба благодаря его реформам. Разочарование пришло быстро — стоило лишь немного поработать рядом с Горбачевым и увидеть его пустоту, отсутствие у него программы. Но осознание этого не приводило к каким-либо выводам, будущие гэкачеписты все равно цеплялись за власть в его окружении и на его условиях, не в силах повлиять на самоубийственную политику президента. Только крайняя степень угрозы — и им лично и стране побудила их действовать. Но было уже слишком поздно.
Последующая их жизнь после 1991 года показала случайность попадания многих из них в высший эшелон власти, когда пребывание в нем требовало быть политиком. Из них всех политиком по большому счету был один только Василий Стародубцев, который нашел себя и в послеперестроечное время. В основе своей гэкачеписты были способными советскими чиновниками и управленцами, оказавшимися заложниками истории, на том ее вираже, когда их услуги оказались более невостребованными, но они продолжали занимать кресла в кабинетах.
