Разговор получился не из приятных. Горбачев, плохо себя чувствовавший из-за приступа радикулита, подписывать решение о введении чрезвычайного положения отказался, как и отказался подавать в отставку, что ему предложил сделать Варенников. Но — и это важно понять — общение хотя и шло на повышенных тонах, было общением коллег, а не врагов. Как вспоминал сам Горбачев, Бакланов ему сказал: «Михаил Сергеевич, да от вас ничего не потребуется. Побудьте здесь. Мы за вас сделаем всю грязную работу». На прощание — и в этом сходятся все мемуаристы — Горбачев пожал своим гостям руки, жест в высшей степени символический. В остальном показания расходятся, сам Михаил Сергеевич утверждает, что он обматерил гостей, они говорят, что он попрощался двусмысленно: «Черт с вами, делайте, что хотите! Но доложите мое мнение».
В любом случае желаемого визитеры не добились. Как всегда, в решающий момент Горбачев дрогнул и не пошел на жесткие меры, убоявшись ответственности, думая о своем имидже гуманиста и демократа. Так он поступал и в Карабахе, и в Тбилиси, и в Баку, и в Вильнюсе, в любом другом конфликте, которых так много вспыхнуло в перестройку. Горбачев не позволял решительно пресекать беспорядки, решать проблемы на базовом уровне, почему они и полыхали не переставая.
Как бы там ни было, переговорщики возвращались назад невеселыми — максимума возможного они не добились, предстояло действовать без прикрытия президентского авторитета. Был достигнут минимум — Горбачев изолировался на даче в Форосе и по крайней мере в первые дни мешать был не должен. Вопрос о степени изоляции президента обсуждается до сих пор. Кто-то утверждает, что он был отрезан от внешнего мира, кто-то — что сохранялось немало каналов выхода в свет. Непонятна и ситуация с его физической изоляцией — мог ли он или нет свободно покинуть резиденцию? Скорее всего, правы те, — в том числе и Борис Ельцин, — кто утверждает, что Горбачев после встречи с переговорщиками и после того, как увидел, что основные каналы связи отключены, самоустранился и выжидал: чья возьмет?
По крайней мере он не делал решительных попыток прорваться. Да, начальник личной охраны Медведев, подчиняясь приказу Плеханова, отбыл в Москву. На даче остался Генералов для контроля за обстановкой. Однако охранники не могли не подчиняться президенту. Если бы он им скомандовал, — они бы его приказы выполнили. Иными словами, Горбачев находился в самоизоляции. Отметим, что с ним был его помощник Анатолий Сергеевич Черняев, который также мог предпринимать какие-то действия. В любом случае, президент мог пойти на обострение ситуации, бросить тот или иной вызов, но он этого не сделал.
К восьми вечера все основные действующие лица начали подтягиваться в Кремль, в кабинет Павлова, ожидая доклада вернувшейся делегации (только Варенников полетел из Симферополя, проведя совещание с рядом командующих округами и главкомом Черноморского флота, в Киев). Впрочем, Владимир Крючков основной результат переговоров уже знал, его сразу же проинформировали по телефону из самолета. С Валдая вылетел в Москву на вертолете Лукьянов, срочно нашли находящегося в гостях Геннадия Янаева, из Крыма прилетел еще днем Борис Пуго, а из Белоруссии на посланном за ним самолете Министерства обороны летел министр иностранных дел Александр Бессмертных. Эти четверо только в тот день узнали о планах Крючкова и Ко. Стоит отметить, что на совещание не приглашались ни первые вице-премьеры, ни секретари ЦК (кроме Шенина), что показывает, в чьих руках реально находилась власть в стране. Двух будущих гэкачепистов — Тизякова и Стародубцева в Кремле не было, хотя первый уже с утра прибыл в Москву из Свердловска.
Днем Крючков и Язов уже провели необходимую подготовительную работу в своих ведомствах, а затем два с половиной часа совещались между собой в Министерстве обороны. Язов велел подчиненным в любой момент быть готовыми к вводу войск в Москву, Крючков также раздал задания сотрудникам, в том числе списки тех, за кем нужно было особенно строго следить и при команде арестовать.
В Кремле на совещании говорили о болезни Горбачева, как бы уверяя и себя, и других в том, что они, отстраняя президента от власти, не действуют против его воли. Но надо было определиться как с составом ГКЧП, так и с его председателем. Сперва взоры присутствующих обратились к Лукьянову, но он наотрез отказался ни входить, ни тем более возглавлять ГКЧП. Впрочем, это было очевидно — исполнять обязанности президента в случае его недееспособности должен вице-президент. Янаев сначала поупирался, но затем согласился и подписал —
«УКАЗ
ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТА СССР
В связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым Михаилом Сергеевичем своих обязанностей Президента СССР на основании статьи 127.7 Конституции СССР вступил в исполнение обязанностей Президента СССР с 19 августа 1991 года.
Вице-президент СССР
