Гехеша полностью

Она сидела в зарослях силики и дрожала. Несчастное дрожащее создание. Она слышала звук барражирующих вертолетов, лай собак, автоматные очереди, треск лиан под мачете, визг электропил, – это расчищали просеку. Просеку к зарослям силики, где устроила лежку она, гехеша.

Виктор был в составе истребительной бригады. Вообще-то, он не имел прямого отношения к полицейским, а тем более, к этой бригаде, но приказ – есть приказ. Человеку из МЧС не приходится рассуждать: объявили, что появление гехеши – чрезвычайная ситуация и все, – вперед, он привык подчиняться. Получил командировочное предписание, собрался и уже через три часа его Helic C-7 облетал бескрайнее поле силики. Найти, выследить, уничтожить гехешу. Эти твари уже одолели город. Каждый день выходили сводки по пропажам людей и часто, очень часто натыкались в лесах на человеческие обглоданные кости.

Часть ученых кричало, что гехеши тут не причем, что их пищей не могут служить люди, что де они – не каннибалы и вообще должны быть мыслящими существами, а, следовательно, у них должна быть мораль. «Должна быть, – иронически улыбнулся своим мыслям Виктор. – Должна, но не обязана! Черт бы побрал всех этих исследователей! – Все беды от них. – Никогда не знаешь, какой гадости ждать впоследствии их от «гениальных» изобретений! Собрать бы их всех кучей, да в это поле. Там бы и посмотрели, что предпочитает в своем рационе гехеша: силику, или человечину!» Виктор до боли в глазах всматривался то в радар, то в заросли, пытаясь уловить малейшее движение колосьев, едва заметное пятно замятой силики. которое могло означать только одно: лежку гехеши.

Вот, кажется, что-то шевельнулось. Виктор приник к приборам. Нет, это всего лишь ветер качнул метелки растений. А, может, Виктор до того уже напряг внимание, что видит рост силики? «Как в убыстренной съемке, – подумал летчик. – Как быстро растет эта гадость!» Явно начинался сильный ветер, машину стало порывами, как будто толкать в бок. Надо возвращаться на базу. Если уж в безветренную погоду не удалось засечь шевеление ни радаром, ни зрением, то теперь, когда бескрайнее поле силики начало колыхаться волнами, не было смысла продолжать поиски. Почти одновременно с этой мыслью, пришел приказ от наземных служб возвращаться на базу. Виктор развернул машину и пошел по курсу, под яростными порывами ветра. На какой-то момент ему показалось, что в зарослях мелькнуло что-то длинное, но тут же, пропало. «Надо бы направить в этот квадрат дрон», – мелькнула мысль. Но при таких порывах, легкий дрон снесет, как вон ту глупую птицу, которая пыталась лететь против ветра. Птица отчаянно работала крыльями, но потом, видимо, выдохлась, и ее отбросило очередным порывом ветра назад. «Почему вообще тут летает птица? – удивился Виктор. – Что она тут забыла? Как ее сюда занесло? …Здесь птицы не поют, деревья не растут», – пришла в голову строчка полузабытой военной песни. Да, в зарослях этой гадости делать нечего ни птице, ни животному, ни человеку. Да, и гехеше, наверное, нечего. Надо в лесах искать. Но его не спрашивают. Начальству виднее.

Он, конечно, не ученый и, тем более, не агроном, но как можно было начать выращивать эту гадость – «манну небесную», как ее называли тогда в Медиа, без длительных исследований влияния на экосистему земли? А сколько было шума и помпы! Виктор в ту пору был курсантом и ему некогда было вникать в суть, но даже он помнит шумиху, которая была поднята вокруг «…Главнейшего из изобретений, которое без труда прокормит стремительно растущую численность человечества»! Можно было бы предположить, что к этому приложили руку китайцы, у которых и огурцы-то срезают частями, не срывая плод, но нет, – премия Вольфа была присуждена в Израиле американскому генному инженеру Хеснеру. Причем, часть ученых выступала против этого изобретения, другие с большой осторожностью высказывались о силике, даже было принято решение прекратить финансирование проекта за счет бюджета. Но…откуда не возьмись, появился арабский шейх, который взял под свое покровительство Хеснера. Зачем это понадобилось Рашиду ибн Хамдан Аль Хусейн? Манила слава? Или ощущение всесилия? Или он верил, что действует во славу Аллаха, осчастливив человечество? – Теперь уже никто не узнает его мыслей и чувств. – Всевышний призвал его. О чем думал Хеснер? Да, тот вообще не думал! Он находился в том лихорадочном состоянии, когда хочется воплотить, что влетело в шальную голову, несмотря ни на что!