Мир перед глазами комиссара стал обретать очертания и краски. Он вновь стал чувствовать свои руки и ноги. Лёгкие наполнились воздухом, а уши услышали низкий рокот. Пол, стенки и потолок его прозрачного узилища трясло мелкой дрожью и по ним словно быстрые разряды молний бежали трещины. С гулким уханьем стенки камеры рухнули и комиссар упал на её основание, больше неподдерживаемый стазисным полем. Первое, что увидел Поляков, был небольшой пушистый шар персикового цвета. Он висел прямо перед его лицом и, комиссар был уверен в своих ощущениях на все сто процентов, светился от радости. А вторым, сразу за шаром, на безопасном расстоянии, находился плазменный веретенообразный объект, в верхней части которого светился рой ярко белых звёздочек.
«Мы смогли тебя найти, благодаря Саните, – сообщил Терафим. – Ты подумал о ней и привлёк наше внимание – гелане хитро встроили в свою хроностазисную тюрьму блокиратор мыслей. Но твоя эмоция была такой яркой, что пробилась сквозь завесу вневременья. А потом я услышал, как ты меня позвал! И уже Ит-тра освободил тебя».
«Почему ты пришёл мне на помощь? – Поляков удивлённо смотрел на пушистый шар и висящее за ним веретено из оранжевой плазмы. – Ведь ты не был обязан делать это».
«Я скажу за него, – раздался голос Ит-тра. – Наша цивилизация обязана своей новой жизнью Габриэлю Анхееву…»
«А я-то здесь, вроде, совсем ни при чём», – задумчиво произнёс комиссар.
«…Ты ошибаешься, – мягко возразил верховный мыслитель пла-а-ма, – Но пусть тебя успокоит мысль, что для восстановления миров после разрушительного фрактального шторма, требуется ещё один собиратель неопределённых потоков или, чтобы ты лучше понял – управитель аморфных энергий, типа Неда Порста».
«Значит я буду седьмым в их мире? – кивнул головой комиссар. – Но что это даст?»
«Аморфные энергии, это клубок бурлящих противоречий, – голос Ит-тра был спокоен и мягок. – Если их предоставить самим себе, то они выльются во вселенную и приведут к хаосу…»
«А как же черви бездны? – вспомнил о жутких разумных существах Поляков. – Ведь это их работа!»
«Они перерабатывают нежизнеспособные объекты в то, что может обрести новый шанс на развитие, – пла-а-ма говорил о живых существах, как о строительном материале, что может быть много раз переработан, скомбинирован заново и послужить для дальнейшего использования творцами. – Понимаю твои чувства, но вселенная строит сама себя из самой себя и в ней каждое существо важно…»
«Но что будет с Санитой? – мысль о превратившейся в камень девушке плотно засела в сознании комиссара. – Как я могу ей помочь?»
«Она уже обрела шанс, – Ит-тра ненадолго замолчал. – Влюбившись в тебя и снова обретя желание жить в этом мире».
Комиссар встал и подошёл к Ит-тра – плазменное тело не дышало жаром и не грозило испепелить Полякова целиком.
«А что теперь с цивилизацией Териса? – комиссар смотрел прямо на рой ярких звёздочек. – Разве у них не было права на жизнь?»
«Они не исчезли. Они соединились с геланами и стали единым целым, – верховный мыслитель задумался ненадолго и добавил. – Деревня Соловьи, это лишь полигон для определения общих морально-этических норм с твоей цивилизацией… Мне пора…»
Касание мягкой кошачьей лапки в сознании Полякова исчезло. Тело пла-а-ма уменьшилось, превратившись в шар диаметром около метра, и с лёгким дыханием воздуха покинуло стазисную тюрьму гелан. Но над правым плечом комиссара вновь возникло ощущение маленького тёплого комочка.
«Теф, я тебя не держу, – с улыбкой сказал Поляков. – Ты абсолютно свободен…»
«Босс, но я,.. – напарник неожиданно смутился. – Хотел ещё немного побыть с тобой».
Комиссар подошёл к стазисной камере, в которой сквозь мутную взвесь виднелось какое-то тёмное существо:
«По-моему, вот этот заключённый предлагал мне соединиться с ним и обрести какие-то сверхвозможности. Может знаешь кто он?»
«Надеюсь, босс был достаточно умён, чтобы не согласиться», – с прищуром посмотрел на Полякова Терафим.
«Как видишь, – усмехнулся комиссар. – Уж слишком сладки были его бесплатные пирожные».
«Это существо из тех миров, – скривился Теф, – из которых приглашения на праздник, звучат, как вынесение смертного приговора…»
«Я так и понял, – кивнул головой комиссар. – Оно, кстати, ещё и сбежать собиралось…»
Поляков подошёл к следующей камере, всмотрелся в плывущие в мутном вихре образы, но ничего не увидел и направился дальше. Так он ходил от камеры к камере, вглядываясь в них и желая подольше побыть с привычным тёплым комочком на правом плече.