Выдержав паузу, сестра улыбнулась: «И потом, я нахожу красивыми и эстетичными новые формы своего проявления». Произнеся последнюю фразу, Тиин раздвоилась: первый, назовем его фрагмент, продолжил разговаривать с сестрой, а второй удалился в другую часть пространства, вернувшись к занятию, от которого, очевидно, его отвлекли своим появлением непрошеные гости. Заметив, что демонстрация возможностей произвела на сестру впечатление, Тиин, фрагмент один, решила не останавливаться. Набросав на одной из слюдяных граней овал с неровными краями, она принялась наполнять его искрящейся энергией, увеличивая в разы. Вскоре перед ними образовался портал, подобный тем, которые, разъедая пространство, поглощают привычную реальность. Тиин свободно переместилась внутрь и остановилась напротив Оосы. Сестры будто стояли по разные стороны темного зеркала, отражаясь друг в друге.
– Я бы пригласила тебя войти, да тебя не пропустят, – усмехнулся фрагмент один, – смотри, разве не прекрасно все, что скрывается под человеческой уязвимостью? – Тиин пошла рябью, затем кожный покров и другие ткани тела, уподобившись прозрачному стеклу, один за другим растворились и проявили кости скелета с тонким телесным абрисом контуров, в которых неизменно продолжала угадываться сестра. Тиин взмахнула руками, к ее силуэту вихревыми наслоениями стали притягиваться подобия неоновых светлячков. На фоне мрачной картины портала игра света и тени производила сильное впечатление. Не сказать, что Ооса была полна восторгов, но эффект Тиин произвести удалось. Вернувшись назад и закрыв пространство, сестра немного смягчилась, как показалось Оосе. И на какое-то время беседа перешла в естественный формат общения. Ооса пересказывала новости, сестра по ходу повествования комментировала и задавала вопросы. Но появившееся впечатление возвращения прежней Тиин было иллюзией: как только они вернулись в действительность, фрагмент два, оставив дела, возвратился и вошел в «исходник».
– Ооса, ты не можешь не понимать, к чему все идет. Оставайся сейчас или возвращайся потом. Мир, в котором мы жили, обречен и никогда не будет прежним. Я знаю, что это не твой путь, но все равно прошу тебя, – Ооса наблюдала за говорящей, и с каждым словом ускользала прежняя Тиин, сестра, которую она знала и любила. Всей сущностью наша героиня чувствовала то новое, чужое и потустороннее, выросшее в сестре за короткий временной отрезок. Тиин отдалялась от всего человеческого все дальше и дальше, теряя способность радоваться миру, погружаясь в неведомую темную бездну. Простые ценности, такие как мечты, плач, смех, любовь, истинная красота мироздания – больше не являлись определяющей точкой соприкосновения с действительностью. Перестали быть важными. Обычные человеческие чувства, являющиеся последним рубежом и защитой от падения во мрак бездушия, покидали ее. Любовь и верность, способные вернуть прежнюю Тиин, перестали поддерживать, безнадежно растворившись в рентгеновских красотах нового измерения. И в данный момент ее сестра равнодушно рассуждала об эволюции и инволюции, преимуществе «пути левой руки». Но какое это теперь имело значение? Ооса понимала, что выбор сестры осознан, и став на путь, Тиин будет продолжать движение, принимая правила игры. Это была данность, которая невероятно расстроила нашу героиню.
К удивлению Оосы, сестра вызвалась ее проводить, они медленно спустились на ступени к поверхности земли. И странности начались. Внизу не оказалось Дааса. Кнеу в одиночестве прогуливался вдоль пирамиды, сохраняя абсолютное спокойствие. Затем Ооса интуитивно почувствовала, что с пространством и временем что-то не так: местность изменилась до неузнаваемости, а течение времени замедлилось. Тиин, как ни странно, заинтересовалась Кнеу и с каким-то детским восторгом устремилась ему навстречу. Увидев приближающихся сестер, амкелоид с улыбкой распахнул объятия и стал увеличиваться в размерах, превращаясь в гигантское светло-голубое желе, которое в момент поглотило сестер.