Пять теннеров назад от этой же пристани отплыла в изгнание королева. В отдалении на берегу реки теснились группки горожан, не желающих упустить случай поглазеть на короля, известного такой скандальной репутацией. Мэр города в своем торжественном выступлении церемонно пожелал монарху доброго пути. Со стороны зевак послышались жалкие приветственные выкрики, не идущие ни в какое сравнение с ревом собравшихся провожать в путь королеву МирдемИнггалу.
Король поднялся на борт. Гребцы дружно навалились на весла и принялись за дело. Свежий ветер наполнил распущенные паруса.
Как только полоска воды между бортом судна и причалом расширилась, король ЯндолАнганол быстро обернулся и пристально посмотрел на мэра, явившегося вместе со своими советниками, на лицах которых не было и следа воодушевления, на набережную пожелать отбывающему монарху доброго пути. Заметив, что король смотрит на него, мэр отвесил поклон, всем своим видом выражая покорность и преданность, но король знал, что он с трудом скрывает ярость. Монарх крайне неудачно выбрал момент для того, чтобы оставить свою столицу. Пользуясь тем, что главные силы Борлиена были связаны беспрерывными военными действиями на границе с Рандонаном, коварные дикари Мордриата готовили кровавые вылазки на северо-западе, отчего опасность, грозящая столице, становилась более чем реальной.
Когда корабль отдалился от берега настолько, что стало невозможно точно определить, злится мэр или улыбается, король обратил взор к югу. Реакция мэра была вполне оправданна, он не мог это не признать. Приходящие с возвышенностей Мордриата донесения свидетельствовали о том, что безжалостный военачальник Унндрейд Молот накопил большие силы и вновь поднимает голову. Ввиду постоянно поступающих тревожных сведений было принято решение для повышения морального духа назначить командующим Борлиенской Северной армией сына короля, РобайдайАнганола, однако в день, когда король официально объявил о начале подготовки к разводу, РобайдайАнганол бесследно исчез. Сбежал.
– Вот и верь сыновьям… - горько сказал ЯндолАнганол порывам ветра. По сути дела, в том, что ему пришлось сесть на корабль и без промедления отправиться в путь, виноват был не кто иной, как его сын.
Обратив лик к югу, король некоторое время высматривал на берегу приветствующих его подданных. Вокруг на палубе лежали перепутанные тени, отбрасываемые такелажем. Как только в небе во всем своем великолепии появится Фреир, путаница теней удвоится. Не дожидаясь появления из-за горизонта макушки ослепительно-голубого диска, король удалился в свои покои.
Шелковый королевский шатер был раскинут на корме. Почти все свое трехдневное плавание король провел здесь, иногда в одиночестве, иногда в обществе придворных. В нескольких футах под рубкой его походных покоев, на нижней палубе, сидели на веслах полуголые рабы, в основном пленные рандонанцы, готовые в любой момент, едва стихнет ветер, по команде прийти на помощь слабеющим парусам. Время от времени с нижней палубы поднимался острый запах пота и изнуренных тел и вместе с запахами дерева, дегтя и пеньки достигал королевских ноздрей.
– Мы сделаем остановку в Осоилима, - объявил король.
В Осоилима, раскинувшемся на берегу реки знаменитом месте паломничества, он посетит святые места и подвергнет себя бичеванию. Король был глубоко религиозен и, предвидя грядущие испытания, желал получить благословение Акханабы Всемогущего.
Король ЯндолАнганол, видный мужчина, с угрюмым, грозным лицом, в двадцать пять с небольшим лет был еще молод, но морщины, избороздившие лик повелителя, придавали ему выражение мудрости, которой он, по утверждениям злых вражеских языков, не обладал.
Подобно своим излюбленным ястребам, он всегда высоко и горделиво держал голову, как и подобало истинному правителю. Его величавая осанка, словно бы олицетворяющая собой несгибаемость нации, всегда привлекала внимание. Сходство ЯндолАнганола с орлом подчеркивали острый крючковатый нос, широкий разлет черных бровей и аккуратно подстриженные борода и усы, почти полностью скрывающие чувственный рот. В темных глазах короля всегда бушевал неукротимый огонь; взор этих глаз, бьющий из-под густых бровей подобно острейшему дротику и не упускающий ничего, заслужил ему в народе прозвище Борлиенского Орла.
Удостоившиеся чести узнать короля ближе и понять его характер нередко с уверенностью заявляли, что знаменитый Орел по большей части времени сидит в клетке, ключ от которой по сю пору надежно хранится у королевы королев. Король ЯндолАнганол был одержим кхмиром, иначе говоря, приступами неукротимой похоти, что, конечно же, в жарких странах никому не было в диковину.
Привычка часто, также по-орлиному, внезапно поворачивать голову, оставаясь при этом неподвижным, выдавала в нем натуру, постоянно мучительно просчитывающую в уме вероятность дальнейших неверных шагов.
