Заметив медленно приближающегося незнакомца, она остановилась. Кто-кто, а Мэтти знает о пьяницах все, подумал торговец. Выпивка и доступные женщины идут рука об руку, все равно в каком краю. Вот только этот человек не был пьян. По его ногам на брусчатку мостовой стекала кровь.
– Я сейчас спущусь! - крикнул торговец. Через минуту, все еще без рубашки, он выбежал на пустынную улицу и остановился рядом с Мэтти. Та стояла неподвижно, словно вросла ногами в землю.
– Оставь его в покое - он ранен. В дом я его не пущу, он может накликать беду.
Раненый застонал и, подняв голову, взглянул на торговца льдом. Внезапно чуть не задохнувшись, торговец вытаращил от удивления глаза.
– Мэтти, ради Всемогущего! Это же король собственной персоной… Король ЯндолАнганол!
Бросившись к королю, торговец и шлюха подхватили его под руки и повели к двери дома терпимости.
Из борлиенцев, участников Сражения при Косгатте, как эту битву стали называть после, в Матрассил вернулись немногие. Поражение, которое потерпел Орел от дриатов, покрыло его и его армию несмываемым позором. Всю неделю после сражения стервятники пировали на славу, вовсю восхваляя Дарвлиша.
После выздоровления - во дворце за королем ухаживала его верная жена, сама королева МирдемИнггала - Орел поклялся в скритине в присутствии депутатов, что орды дриатов, какими бы многочисленными они ни оказались, будут истреблены до последнего человека. Однако баллады, которые скоро принялись распевать бродячие трубадуры, утверждали обратное. Вся страна оплакивала гибель славного КолобЭктофера. В нижних залах королевского дворца поминали добрым словом Быка. Ни тот, ни другой так и не вернулись домой.
Примерно в те же дни король ЯндолАнганол, страдающий от полученной раны и изнывающий от слабости и лихорадки, принял знаменательное решение - Борлиен должен заручиться союзом соседей-членов великой Панновальской Империи, в особенности Олдорандо и самого Панновала. А он, король, должен во что бы то ни стало получить для своей армии ручное стрелковое оружие, которым дикари-разбойники пользовались так успешно, нанеся силам борлиенцев огромный урон.
Обдумав эти два пункта, он вызвал советников и обсудил с ними детали. В разговоре с советниками впервые была заронена мысль о возможности династического брака с дочерью королевского дома соседнего государства, что в результате и привело полгода спустя ЯндолАнганола, принявшегося с потрясающей настойчивостью претворять план развода в жизнь, в Гравабагалинен. С этого же дня он начал отдаляться от прекрасной королевы. Его размолвка с матерью заставила отвернуться от отца и наследника трона, принца. А кроме того, по воле безжалостной судьбы это послужило в итоге причиной гибели несчастной принцессы, вина за смерть которой была возложена на расу протогностиков, иначе - мади.
На континенте Кампанналат мади были обособленной расой. Обычаи мади не имели ничего общего с укладом жизни ни людей, ни двурогих. Более того, каждое племя мади жило так, словно не замечало существования других племен своих сородичей.
В то время, о котором идет речь, одно из таких племен мади совершало неспешный переход на запад через область Хазиз, полупустыню, начинающуюся в нескольких днях пути от Матрассила.
Странствия мади начались в давние времена, о которых уже не помнил никто. Ни сами протогностики, ни представители других рас, видя невозмутимых мади, вышагивающих мимо, не могли сказать, когда и почему началось это странствие. Мади были прирожденными кочевниками. Они рождались в дороге, вырастали, женились и обзаводились потомством в дороге и в дороге же закрывали навечно глаза.
Словом мади, означающим «жизнь», было Ахд - «Путешествие».
Те из людей, кого заинтересовали мади, - надо сказать, таких было совсем немного - твердо полагали, что именно Ахд и заставляет мади по возможности держаться в стороне и от чужаков, и от себе подобных из других племен. По мнению других, виной тому был язык мади. Он напоминал пение, где не слова, а мелодия несла главный смысл. Присутствующая в речи мади невероятная завершенность в то же время соседствовала со странной упрощенностью и несовершенством в некоторых вопросах, и это, с одной стороны, заставляло племена мади упорно держаться своих кочевых троп, а с другой - не позволяло проникнуть в таинства их культуры чужакам и в первую очередь людям.
Но именно таким проникновением собирался заняться сейчас один молодой человек.
Еще ребенком он пытался научиться говорить на хр'мади'х, что теперь позволило ему, уже молодому человеку, встретиться с мади более или менее уверенно. Он руководствовался чистыми помыслами, а мотивы его были вполне серьезными.
Для ожидания он выбрал сень каменного пустынного знака-истукана с высеченными на нем символами Бога. Знак отмечал границу прохождения земляной октавы, или линии здравия, что сейчас, в эпоху развитых наук и прогресса, подавляющее большинство почитало суеверием. Суеверия мало волновали молодого человека.
