Они послушаются советов предка. Фагорам было безразлично, кому принадлежал этот голос, призраку предка или их собственному сознанию. Время и место никак не были связаны в их головах, мыслящих лишь смутными понятиями привязи.
Двурогие начали приближаться к севшему на мель кораблю.
Для них это была вещь совершенно чужеродная. Море олицетворяло ужас анципиталов. Вода проглатывала и уничтожала их род. Корабль выделялся на угасающем оранжевом пламени Фреира, уже наполовину соскользнувшего за горизонт, уже готового сдаться и окончательно нырнуть в убийственное море.
Фагоры покрепче сжали копья и неуверенно двинулись к «Новому сезону».
Песок скрипел под их ногами. Время от времени подвижные уши фагоров разворачивались назад, в сторону несущегося к ним стада фламбергов.
По одну сторону косы скопились мелкие айсберги не выше рогов рунта, бредущего рядом со своей гиллотой. У борта судна тоже сгрудились айсберги; некоторые, словно управляемые неведомой волей, выписывали в море неподалеку от корабля странные фигуры, представляясь в сумеречном свете смутными призраками, отражаясь в воде, словно тени предков в привязи фагоров.
Постепенно коса сужалась, поэтому анципиталам приходилось идти гуськом. Наконец цепочку анципиталов возглавили двое сталлунов. Перед ними высился пустынный корабль.
Неожиданно под ногами передних фагоров что-то треснуло и рассыпалось осколками. Фагоры остановились, но задние толкнули их вперед. Снова что-то захрустело под их ногами, затрещало и рассыпалось. Глянув вниз, они увидели осколки чего-то белого, и это белое простиралось от них до самого борта корабля.
— Впереди лед, и он трескается, — сообщили передние фагоры задним, используя постоянное продолженное «родного» анципиталов. — Возвращаемся, или все проваливаемся в мир утопленников.
— Но мы должны убить сынов Фреира, как велено. Идти вперед.
— Мы не можем, мир утопленников защищает сынов Фреира.
— Тогда возвращаемся. Держим рога высоко.
Спрятавшись под бортом «Нового сезона» Лутерин Шокерандит и Торес Лахл проследили за тем, как их недруги повернули к берегу и укрылись под скалой.
— Они еще могут вернуться. Нужно снять корабль с мели как можно скорее, — сказал Шокерандит. — Давай посмотрим, сколько человек из команды выжило.
— Прежде чем мы отплывем от берега, нужно убить одного или двух фламбергов, если они окажутся неподалеку. Иначе всем нам придется голодать.
Они с тревогой переглянулись. Одинаковая мысль мелькнула в их головах: на борту они находятся с командой мертвецов или в лучшем случае помешанных.
Встав спиной к мачте, они принялись громко сзывать всех на палубу, оглашая своим криком просторы вод и суши. Через некоторое время раздался чей-то ответный крик. Тогда они закричали, чтобы человек поднимался наверх.
Из кормового отсека, шатаясь, появился мужчина. Он тоже претерпел метаморфозы и имел типичный вид пережившего жирную смерть, фигуру-бочонок. Его одежда стала ему мала и лопалась, некогда худое лицо стало широким и казалось забавно растянутым. Они с трудом узнали в этом человеке Харбина Фашналгида.
— Рад, что ты жив, — сказал Шокерандит.
Изменившийся Фашналгид предостерегающе поднял руку и тяжело уселся на палубу.
— Не подходите ко мне, — сказал он. И прикрыл лицо руками.
— Если ты уже оправился, то нам нужна помощь, мы снова хотим выйти в море, — сказал Шокерандит.
Фашналгид рассмеялся, не поднимая глаз. Шокерандит заметил, что на руках и одежде капитана запеклась кровь.
— Оставь его в покое, ему нужно прийти в себя, — проговорила Торес Лахл.
Фашналгид издал хриплый смешок и взглянул на них:
— Как можно после этого прийти в себя! Как возможно! — закричал он. — И зачем мне приходить в себя... Последние несколько дней я ел сырое мясо аранга — а для того, чтобы получить это мясо, я убил человека... Я съел все — с потрохами... А потом нашел Беси Бесамитикахл, она мертва. Беси, моя дорогая, доверчивая девочка... Зачем мне приходить в себя? Я хочу умереть.
— Ты скоро поправишься, — сказала Торес Лахл. — А ее ты едва знал.
— Мне очень жаль Беси, — подал голос Шокерандит. — Но нужно снять корабль с мели.
Фашналгид ожег их взглядом.
— В этом вы все — сразу уступаете обстоятельствам, проклятые слабаки! Вам все равно, что случилось, вы делаете то, что должны. По мне, пусть этот корабль сгниет, плевать.
— Ты пьян, Харбин.
Шокерандит чувствовал моральное превосходство над этой жалкой фигурой.
— Беси умерла. Мне теперь все равно.
Фашналгид лег на палубу.
Торес Лахл повернулась к Шокерандиту. Они двинулись прочь.
Взяв пожарные топоры, они взломали дверь каюты и спустились вниз.
Когда Шокерандит оказался в коридоре, на него бросился нагой мужчина. Человек схватил Шокерандита за горло и повалил на колени. Нападающий — родственник Одима — больше походил на обезумевшее животное, чем на человека. Он вцепился скрюченными пальцами в Шокерандита без явной попытки одолеть его. Шокерандит ударил человека кулаком в лицо, потом оторвал от себя его руки и сильно толкнул. Безумец упал на спину, Шокерандит пнул его в живот, уперся ему коленом в грудь и придавил к палубе.
