– Что это вы мисс, на меня так уставились? – он улыбнулся. Как-то так просто и мило. Словно перед ней был её старинный друг. И словно с этим очаровательным мужчиной она не заключала сделку на жизнь, а лишь собиралась поужинать при свечах.
– Джессика, язык проглотила? – он положил перед ней аппетитный бутерброд.
– Не могу понять, – выдавила она, опуская глаза на выглядывающую розовую ветчину, чувствуя, как начинает захлёбываться слюной. – Скажем, я озадачена и сбита с толку.
– Кажется, я догадался, – сдвинув брови, он отвернулся к кофеварке, – ты ожидала увидеть чудовище чрезвычайных размеров?
Она промолчала в знак согласия, жуя бутерброд, продолжая следить за ним настороженным взглядом. Дэвид сделал две чашечки кофе. Одну поставил перед ней, другую взял себе.
– Я что веду себя как-то не так, да? Кто тебе внушил мысль, что альфа – это обязательно монстр? – он смотрел на неё прямо, но Джесс не смогла выдержать его взгляд.
– Нет, … в том-то и дело, что ты ведешь себя как нормальный человек, но …ты же … не человек Дэвид, – осторожно произнесла она, со вздохом положив недоеденный бутерброд на место. – И ты, и я об этом знаем, и меня напрягает то, что ты прикидываешься, будто всё в порядке.
Он хмыкнул, разочарованно качая головой.
– А что значит быть человеком, Джесс? Расскажи мне, я хочу, чтобы ты назвала мне четкие и характеризующие отличия.
Джесс снова вздохнула, она понимала, к чему он клонит, но всё-таки решила привести свой веский и главный аргумент:
– Человек не может менять форму своего физического тела.
– Ага, … это всё? Я могу опротестовать и это, на протяжении всего эволюционного развития человечество сталкивалось с различными мутациями, и тем не менее люди, с измененной формой черепа, с зеркальным расположением внутренних органов, с шестью пальцами – все равно считались людьми. Так почему мы … монстры Джесс? Может, потому что ты столкнулась с этой правдой совершенно для себя неожиданно и поведение какого-то отдельного придурка, например Лиона, сложило у тебя такое искаженное отношение? Да, всё необычное настораживает, но почему ты не хочешь поверить, что не все ликаны чудовища? Ты же здесь из-за парня ликана?
– Ник не такой! – тут же смело возразила она. – Ему не нужно во что бы то ни стало продлить свой род, он не убивает людей, и меня бы никогда не дал в обиду.
– А я значит, такой? Откуда тебе вообще знать какой я? – с досадой произнес Дэвид.
Он сидел напротив. Поставив локти на стол и опустив подбородок на сцепленные пальцы, он внимательно смотрел на неё, и по этому серьёзному взгляду этих необычных глаз, Джесс почувствовала, что он действительно хочет понять её. – С чего ты вдруг решила, что я обязательно должен наброситься на тебя и изнасиловать, причём, наверное, в самой изощренной форме? Почему?
– Наверное потому что ты уже знаешь и видел, что пытался сделать Лион, потому что я до смерти напугана свалившимся на меня открытием, что некоторые парни обращаются в нечто ужасное, и что моя участь быть пленницей из-за каких-то долбанных хромосом! Потому что теперь я уже ничего не понимаю, и не знаю чего ожидать! – выпалила она, не сдержав свои эмоции, и набравшись сил, снова взглянула в эти глаза.
– А может, ещё и потому что Ник сказал тебе, что все альфы выродки? – Дэвид криво усмехнулся. – Не удивляйся, мне пришлось пощупать его память, поэтому я знаю всё, что он тебе говорил, и что говорила ему ты.
– Что значит «пощупал память»? – услышав о Нике, Джесс сразу же напряглась. А Дэвид, опустив взгляд, не спешил отвечать. Он задумчиво водил кончиком пальца по ободку своей чашки, словно там каким-то магическим образом должно было возникнуть изображение.
– Дэвид, что с Ником?
– С ним всё в порядке. Он вернулся с братом в Форт Гросс, думая, что ты улетела в Америку. Я уважаю себя за то, что всегда выполняю данное слово, – он поднял глаза. Его ресницы были такими же темными, как и волосы, но всё равно ободок в глазах казался чернее. Как два колечка мощных магнитов, в которые и смотреть было страшно, но и глаза отрывались с трудом. Джесс продолжала смотреть на него с застывшим вопросительным выражением на лице. И Дэвид, видимо, всё-таки решил объяснить:
