Книга 1. Ген бессмертия. Узнать о существовании целой Империи бессмертных вампиров – это еще полдела. Анне предстоит и быть втянутой в их интриги, и ответить на пару сотен вопросов, не предполагающих правильного ответа. И что бы она ни выбрала – любое решение приведет к началу Второй Войны за имперский трон. Книга 2. Охота на Волков. Среди смертных находится девочка, имеющая редчайший дар Стирателя. За ней начинается погоня, ведь ее способность в условиях начавшейся Войны востребована как никогда. Империя трещит по швам, вампиры создают союзы и выбирают стороны, но в маленьком городке расцветает своя тайная история, скрытая от посторонних глаз. На чьей стороне окажется новый Стиратель – зависит от того, сможет ли всего лишь один бессмертный победить собственный эгоизм ради любви. Книга 3. Пробел. Вторая Война окончена, но в ходе нее появились сотни несанкционированных вампиров – тех, кто не может контролировать свои инстинкты. Они не имеют права на существование, но они есть – как пробелы, как дырки во всеобщей гармонии. И единственный путь для них – смерть. Но Кай отказывается принимать эту судьбу. Он решает отвоевать свое место в мире и строит собственный престол, который становится чуть ли не прочнее, чем трон Императора.
Я вышла из здания и вдохнула полной грудью морозный воздух. В мыслях царила ошеломляющая легкость, а настроение неуклонно повышалось. Я шла по улице, наслаждаясь погодой и улыбаясь всем прохожим. Наверное, в тот момент я выглядела вызывающе прекрасной или безумной. Теперь я совершенно точно знала, что будет дальше.
Здравствуй, мир! Приветствуй рождение нового чудовища, какого ты еще не знал.
Впервые я увидела Андрея, когда училась в пятом классе. Как-то раз, на перемене, я поссорилась с девочкой из параллели. Причину конфликта уже и не помню, да теперь это совсем неважно. Кто-то кого-то толкнул, кто-то первым выкрикнул оскорбление, кто-то оскорбил еще сильнее. Это не та история, которая становится основой для душещипательного повествования. Но для меня – ребенка, до сих пор не являвшегося участником серьезных конфликтов, отличницы с примерным поведением, – тогда все это, наверное, было ужасно. Или не настолько ужасно, раз я даже имени той девочки сейчас вспомнить не могу. После школы она со своей свитой встретила меня, желая расставить все точки над «ё». Хотя какие точки могли быть в пятом-то классе? Меня окружили незнакомые мальчишки, схватили за руки и потащили за здание школы. Наверное, я тогда очень испугалась. Сначала они просто толкали меня и оскорбляли. А эта самая девочка нервно подпрыгивала вокруг меня и ржала как конь, которого силой заставляют ржать. Что-то кричала в ответ на мое молчание, угрожала, приказывала извиниться. Меня трясло от страха, почему и сказала тихо:
– Извини.
Думаю, что люди, подобные окружившим меня тогда, впадают в своеобразный транс. Они перестают мыслить самостоятельно, они как будто объединяются на волне азарта и превращаются в единое существо. Мою обидчицу это «извини» не успокоило, а только раззадорило еще больше.
– Что-то плохо слышно! Повтори, – кричала она.
– Извини, – сказала я громче, хотя голос подводил.
Девочка же словно обезумела, а с нею и вся толпа. Кто-то начал выкрикивать: «Давайте разденем ее догола!». Другие подхватили: «Запинаем ее!», «Мордой в унитаз!», «Пусть ботинки оближет!». При этом толчки начали перерастать в несильные пока удары. Сзади схватили за волосы.
– И как же тебя наказать, сука? Я сегодня добрая, так что даю тебе право выбора – как ты хочешь, чтобы тебя наказали?
И вдруг я перестала бояться. Вообще. Как будто меня окатило ледяной водой, которая заморозила все рефлексы и эмоции. Попыталась выпрямиться, несмотря на жгучую боль от оттянутых волос, и совершенно спокойным голосом произнесла:
– Я не буду выбирать. Человек не выбирает за зверей.
– Ах ты, сука… Ты думаешь, что лучше нас?! – она даже оторопела. Это делало ей честь. Она хотя бы поняла мои слова, в отличие от остальных. Кто-то из толпы пнул в живот. Я согнулась от боли и нехватки воздуха. Но больше я не боялась: я отпихивала тех, до кого могла достать, я пинала все, до чего могла дотянуться. Я не думала о своей боли и ссадинах – я представляла, как больно делаю им.
И вдруг все прекратилось. Дети вокруг были испуганы, общее возбуждение за несколько секунд сошло на нет. И тогда я впервые увидела ЕГО – взрослого парня, почти мужчину. Он за шкирку оттащил от меня того, кто еще не понял, что ситуация изменилась. Не помню слов, что он говорил, оглушенная, ослепленная прекрасным принцем, пришедшим на помощь, – высоким, сияющим в ауре светлых волос. Он кричал на них до тех пор, пока первый из детей не сообразил, что нужно бежать. За ним побежали остальные. А он подошел ко мне, осмотрел, аккуратно поправил порванную на плече форму и спросил:
– Ну и чего ты лыбишься?
– Сейчас они боятся сильнее, чем боялась я, – ответила с гордостью пятиклассницы, впервые столкнувшейся с жизнью.
Он тоже улыбнулся, взял меня за руку и сказал просто:
– Говори свой адрес.
Андрей зашел к нам и объяснил, что произошло. Мама на удивление спокойно все восприняла, только без конца гладила меня по голове и плечам и глупо переспрашивала, не хочу ли я чаю. Когда Андрей собрался уходить, мама порывисто обняла его, от чего парень смутился, что-то пробормотал и вышел за дверь.
Мы с мамой больше никогда не вспоминали тот случай. Синяки и ссадины прошли за несколько дней. Никого из тех детей я больше не видела – или их исключили, или они сами перевелись в другую школу. Я подозревала, что это устроил Андрей, потому что сама ничего для этого не сделала. Самого своего спасителя я иногда видела в школьном коридоре, и он всегда с улыбкой отвечал на мое приветствие. Позже я узнала, что он учится в выпускном классе, чудесно играет на фортепиано и танцует вальс, чему я стала свидетелем на одном из общешкольных мероприятий. А потом он окончил школу, и с тех пор мы никогда больше не встречались.
