Кажется, это была та самая девушка, которую миламаны спугнули на другом берегу реки, заставив спасаться вплавь, бросив на произвол судьбы новорожденного инфанта. Но может быть, и не она, что, по большому счету, и не важно.
Во всяком случае, она не была девственницей, хотя мужа тоже не имела, поскольку ходила с открытой грудью и в одной-единственной юбке, что свидетельствовало о ее бедности.
Через несколько часов после извлечения из стога, крестьянка родила нового инфанта, и Ли Май Лим, узнав об этом, чуть не покончила с собой. Ведь ей самой, чтобы зачать потомка от носителя гена бесстрашия, пришлось отказаться от многих радостей жизни, изменить свою природу и превратиться в мутанта — миламаночеловека, которому нет места ни среди миламанов, ни среди людей.
Она, конечно, утрировала, но в подобном состоянии разум и логика часто отказывают, и верх берут эмоции. Ли Май Лим казалось, что все от нее отвернулись, и виной тому ее приобретенное уродство. Ри Ка Рунг благосклонно принимает влюбленные взгляды жены рыцаря, Же Ни Йя ночует в стогу с крестьянкой, а медики и ученые, как потревоженные пчелы, вьются вокруг нее и ее инфанта, совершенно забыв о Ли Май Лим и ее потомке.
Да и еще бы не забыть. Ведь если роксаленские женщины способны рождать инфантов от землянина без всяких дополнительных ухищрений, значит, снимается проблема биосовместимости.
— Мы за год сможем получить столько носителей, что нам больше не понадобится первоисточник, — восклицал в восторге молодой ученый Ки Ван Кун, и он был недалек от истины.
Действительно, за год можно зачать не одну сотню инфантов, а за три-четыре года — выкормить любого из них до состояния половой зрелости.
Правда, делать это не рекомендуется, потому что чем раньше прекратить кормление инфанта и позволить ребенку вылупиться, тем выше будут его умственные способности и тем дольше он проживет.
Но если ориентироваться не на ученых и поэтов, а на солдат, то эта деталь не так существенна.
Правда, оставался еще вопрос о биосовместимости роксаленцев с миламанами, и тут за проверку взялся сам Ки Ван Кун. Найти местную девушку для опытов не составило труда, и уже через пару дней ученый держал в руках своего собственного инфанта.
А Ли Май Лим тем временем попыталась застрелиться из боевого излучателя, но вовремя вспомнила, что инструкция запрещает применять это оружие против разумных существ на нейтральных планетах. А поскольку Ли Май Лим была, без сомнения, разумным существом, она отложила излучатель и стала выбирать другой способ смерти.
Наиболее привлекательными ей показались два — прыгнуть с башни замка или утопиться в реке.
По зрелом размышлении Ли Май Лим выбрала все-таки реку, но, уже будучи в воде, пожалела об этом, поскольку утонуть оказалось гораздо сложнее, чем прыгнуть с башни.
Смотреть на попытки Ли Май Лим покончить с собой сбежалась вся деревня, а потом сквозь толпу пробился Неустроев и, не раздумывая, кинулся в воду прямо в одежде.
В конечном счете спасать их обоих пришлось Ри Ка Рунгу, но Ли Май Лим гораздо выше оценила порыв землянина.
— Ты правда хотел меня спасти? — шептала она в его объятиях на берегу.
— А как ты думаешь? — в своей обычной манере отвечал Неустроев.
— Думаю, хотел. Только зачем? Я ведь никому не нужна. И мне никто не нужен. Я бы с радостью погибла в бою, но ведь тут нет никаких боев.
— Скоро будут, — сказал Неустроев, намекая на предстоящий великий поход.
— Нет, — возразила Ли Май Лим. — Нам туда нельзя. Это внутреннее дело.
— Ну вот, ты уже начинаешь говорить разумно, — вздохнул с облегчением Же Ни Йя. — Это радует. А теперь успокойся и приди в себя. И прекрати молоть чепуху, будто ты никому не нужна. Ты всем нужна! А больше всех — своему сыну. И моему, кстати, тоже. Ты не забыла еще? Ты должна выкормить и воспитать моего сына.
— Это необязательно. Недозрелого инфанта можно не кормить, и тогда он закуклится на какой угодно срок. Все так делают. Поэтому у миламанов не бывает нежеланных детей.
— Этот — желанный! — неожиданно повысил голос Же Ни Йя. — И выкормить его надо обязательно. Я его отец и я так хочу.
— Отец у нас права голоса не имеет.
— А у нас имеет! И вообще, мы сейчас на чужой территории. Хочешь, спросим, имеет у них отец право голоса или нет?
— Я ничего не хочу, — ответила Ли Май Лим, но этот ответ Неустроев проигнорировал и сделал как раз то, чего миламанка хотела больше всего на свете.
Он ее поцеловал, а завершилось все это вполне закономерно в стогу сена и продолжалось до утра, а могло бы продолжаться еще дольше, если бы утром отряду из роксаленцев, миламанов и людей под предводительством доблестного рыцаря Тиля Мангустери кай Нунавера не предстояло отправиться в дальний путь, чтобы предстать перед королем и влиться в стройные ряды освободителей Божественного Яйца от ига нечестивых живородящих.
И что самое странное — за все время перемежающихся купаний и возлежаний в стогу с аборигенками вопрос о форме пупка так ни разу и не был поднят, и живородящие земляне отправились ко двору местного короля неразоблаченными.
