Внезапно что-то изменилось. Какой-то новый звук, прорвался сквозь мышиную сирену. Хлопок, затем шорох. Что это? Ответ мы узнали практически сразу. Огромная когтистая лапа схватила мышь вместе с клеткой. И филин, над головой которого вместо уровня отображался вопросительный знак, громко ухнув, хлопнул крыльями, уносясь в небо. На месте приманки осталась яма глубиной в четверть метра.
— Это что было? — шепотом спросил Тавур.
— Филин.
— В нем было не меньше семи метров! А размах крыльев! Ты видел размах его крыльев?! — яростный шепот крепыша никто прерывать не захотел. — Сколько времени эта тварь тут отжиралась?
— Не знаю, но мы ее убьем.
— Ты в своем уме?
— Конечно, главное подготовиться. И хватит уже шептать.
— Тебя не съедали демоны, Байт. А я не хочу расширить свой опыт в качестве пищи для монстров. Совы отрывают от добычи куски, если не могут проглотить ее целиком.
— Эта птичка точно сможет тебя слопать за раз, так что не волнуйся. Теперь понятно, почему тут никого нет.
— Конечно, никому не хочется стать добычей этой твари. Такой, наверное, немало еды нужно, чтобы наестся.
— Знаешь, Тавур, я почему-то не уверен, что эта птичка здесь одна.
— Думаешь?
— Если бы ты немного помолчал, то точно услышал бы это.
Тавур примолк, а вокруг раздавалось все больше хлопков. Ухнула одна сова, потом другая. Всего через минуту ночь наполнилась шумом какого-нибудь птичьего рынка, только голоса птиц хоть и различались, но все же были схожи друг с другом.
— Они не высовывались, пока босс не перекусил. А теперь — решили устроить себе пир. Если двинемся — станем их ужином, — я осторожно оглянулся. Над всеми птицами, которые попадали в поле зрения, висели вопросительные знаки. Мы попали в самый центр шведского стола высокоуровневых монстров. И самое отвратительное было то, что на большее, чем роль экзотической закуски, мы не годились.
— Может, попробуем отползти, — предложил Иммомуши. — Уберемся за пределы этого поля?
— Не стоит. Нас пока не трогают, но любое движение может их спровоцировать.
— Острог прав. Высовываться — плохая идея, — поддержала Карлайла.
— Тогда, как насчет выйти из игры? Если мы ничего не сможем сделать, то…
— Зиккур, мы останемся тут. До самого утра. Если хочешь, можешь поспать. Интересно, здесь можно спать? Все время хотел проверить.
— Нет спать вам точно не стоит, — на этот раз голос Первета звучал не только омерзительно. В нем проскальзывало какое-то непонятное восхищение. — Я хочу досмотреть представление до конца.
— В такой темени? На что ты собрался смотреть? — Тавур нервничал не на шутку.
— Вот, — Первет протянул какую-то травинку, — пожуй.
Такие же он протянул остальным. На вкус она оказалась удивительно терпкой. Появилось чувство, что весь рот высох и превратился в шершавое дерево, зато окружающая темнота пропала. На небе стали отчетливо видны темно-серые облака. И огромный рой птиц, которые танцевали, а затем ныряли вниз, чтобы схватить свою добычу.
Пятачок, на котором мы лежали, отличался от окружающего поля. Трава здесь была более тусклой и вид имела вялый. Теперь мы могли рассмотреть окружающее, и тут же стало ясно, что на поле мы были совсем не одни. Тут и там в пятнах такой же пожухлой травы замерли разные звери. В одних были зайцы размером с хорошую собаку, в других волки, размерами сравнимые с каким-нибудь теленком. Пустых мест было совсем мало. А темнеющих участков земли, из которой совы вырывали целые клоки, становилось все больше. Писк умирающих мышей закладывал уши. Дебафы не успевали исчезать, как накладывались вновь.
Неожиданно волк стал принюхиваться и повернулся к пятачку, на котором прятались трое зайцев. Еще несколько вдохов и он рванул в их сторону. Хищник успел пробежать около половины пути, когда одна из птиц схватила его и унесла ввысь.
— Из-за штрафа на характеристики, я не могу отползти и на шаг. Выходит, нам очень повезло, что мы залегли в безопасной зоне.
— Выходит так, — согласился Острог. — Знаешь, это даже похоже на музыку.
Я прислушался и в самом деле уловил странный ритм. Хлопки, скребки лап ночных птиц по земле. Писк грызунов, и тот обрывался, в некоем хитром ритме. Первет протянул новую порцию травы. Мы с Острогом автоматом ее сжевали. Язык перестал ощущаться как таковой. В системном окне появилось сообщение о временной немоте, а ушей коснулась музыка, которую создавал танец ночных хозяев. Словно убрали лишний шум. Острог начал притопывать в такт, а остальные глядя на нас запихнули в рот еще травы и, судя по удивленным лицам, тоже стали ее слышать — дикую, первобытную, резкую и ритмичную музыку охоты.
Мы просидели так до самого утра. О наступлении рассвета догадались только по улетающим в неизвестном направлении птицам. Чем светлее становилось, тем больнее было глазам. Когда все затихло, звери начали разбредаться кто куда. Хищники голодными взглядами провожали резвую добычу. Видимо на них дебафов лежало тоже не мало. Радует, что наша группа их не соблазнила. Насколько хватало взгляда, земля была перепахана. Только пятна безопасной травы выделялись бледными островками.
