Генмоды — это не просто человеческий разум в обличье животного или птицы, это сила, с которой приходится считаться: не обманывайтесь тем, что у них лапки! Перемены в Необходимске нарастают, как снежный ком; в недрах Городского совета что-то назревает, и в эпицентре событий снова пушистый сыщик Мурчалов с верной помощницей Анной. У которой, кстати, и своих собственных проблем хватает.
Тонкий слой облаков куполом повис над Необходимском. Город все-таки приморский: осенью и зимой по-настоящему солнечные дни редкость. Но сейчас облака играли мне на руку. Солнце рассеивалось в них, создавая ровный театральный задник, на котором отлично был виден узор, выплетаемый в небесами черными жуками аэротакси.
Редко, если не сказать никогда, выпадает такое зрелище!
Задрав голову, я смотрела на него не отрываясь, благодарная завязкам на зимней шапке, которые не давали ей слететь.
Прямо перед моими глазами пять сердитых, тяжелых букашек такси загоняли шестую — пытались зайти сверху и заставить ее снизиться или же натолкнуться на висячие сады Муниципального парка.
Никогда, кстати говоря, не понимала, почему эти сады называют висячими! Они ниоткуда не свисают — никому еще не удалось вбить крюк в небо. Они просто вознесены над землей на платформах, похожих по форме на елки. Всего этих елочных конусов три, они огромны. Каждый высотой с одну из промышленных башен Оловянного конца.
На высоте между конусами перекинуты узкие мостики-переходы для самых отважных. Вот в эту-то мешанину мостиков и пытались в азарте загнать пять аэротакси шестое, чтобы у того уже другого выхода не оставалось, кроме как спуститься.
— Что творят, подлецы! — воскликнул рядом кто-то с легким сарелийским акцентом. — Там же люди!
Я обернулась и увидела солидно одетого немолодого человека в сюртуке и шляпе галлийского фасона. Он смотрел на происходящее в небесах с легким раздражением.
— Там висят таблички, — пояснил его спутник — солидного вида молодой мужчина с мышиными усиками, одетый и добротно, и с хорошим вкусом. — Мол, восхождение дальше — на ваш страх и риск.
— И находятся желающие? — неподдельно удивился его спутник.
— Еще и очереди выстраиваются, так как по правилам безопасности больше определенного числа зрителей наверху находиться не может… Здравствуйте, Анна Владимировна!
Это уже относилось ко мне, и я очень удивилась. Нет, я узнала человека с усиками: то был Никифор Терентьевич Орехов, наследник и со-управитель едва ли не крупнейшего кумпанства в нашем городе. Сопровождал он, должно быть, какого-нибудь важного делового партнера — может быть, из Сарелии, а может быть, из совсем другой страны. У нас в Необходимске говорят на диалекте сарелийского, поэтому купцы чаще учат их язык, а на наш переходят потом, но акцент остается.
Интрига была в том, почему вдруг Никифор Терентьевич изволил меня узнать. Кто я такая? Всего лишь помощница сыщика, который несколько месяцев назад приходил к нему в сопровождении полиции, собирать сведения о гибели инженера Стряпухина. Инженер тот едва не стал деловым партнером Орехова, да помешали убийцы. Которых, кстати говоря, ни мы с шефом, ни городская полиция так и не поймали. Хотя у шефа есть и гипотеза, и имя возможной заказчицы… Но это дело будущего, пока нам до нее, конечно, не добраться, слишком уж высоко сидит.
В общем, каким бы вежливым и внимательным к тем, кто ниже его по положению, делец ни был, я не видела ни малейшей причины для него обращать на меня внимание. Я незначительна, никак в том расследовании себя не проявила… Сказать по совести, я вообще особыми талантами не блещу. Зрение у меня острое, память цепкая, да еще я неплохо сопоставляю факты, если не нужно истолковывать поступки людей — вот и все, пожалуй. Не будь мой шеф ранее моим опекуном, практически приемным отцом, сомневаюсь, что он взял бы меня в помощницы. Тем более, что стиль работы шефа совсем другой: он, наоборот, в первую очередь уделяет внимание мотивам и замыслам.
Но, как бы удивлена я не была, нужно было отвечать Орехову, не то он счел бы меня невежливой:
— Добрый день, Никифор Терентьевич! Вы, должно быть, знаете, что это за цирк в небесах?
Он весело покачал головой.
— Не имею ни малейшего понятия! Думал, это у вас нужно спрашивать! Разве ваш начальник, господин Мурчалов, не в курсе всего происходящего в городе?
— Может быть, и в курсе, — я не стала подрывать реноме шефа, — но это ведь происходит не в городе, а над ним!
Орехов засмеялся, а его спутник-иностранец неприязненно на нас покосился, но смолчал. Должно быть, мы ему показались вопиюще несерьезными.
Не так давно я бы смутилась. Теперь мне было совершенно все равно, что думает обо мне посторонний человек… ну, почти. Я вскинула глаза к небу, наблюдая за ухищрениями «жуков». Ну вот сейчас, сейчас пятеро загонят шестого!
Ничуть не бывало: преследуемый камнем рухнул вниз, как мне показалось, прямо на нас! Я даже взвизгнула.
На миг передо мной промелькнула широкоплечая фигура в кожаной куртке, белый шелковый шарф, мужественный подбородок под широкими защитными очками и… обаятельная улыбка уголком рта! Пилот мне улыбнулся.
Он пронесся мимо, взметнув полы моего зимнего пальто и взъерошив меховые воротники на мне и моих собеседниках (или, точнее, собеседнике, потому что иностранец пока и словом со мной не обмолвился).
