Зажмурив глаза, представляю как выхожу из спальни в одной ночной сорочке, как помогаю поднять с пола упавшее одеяло и сталкиваюсь с Ордынцевым взглядом. Пробирает аж до мурашек. Но я так и не двигаюсь с места. Словно боюсь разочароваться.
Васечка…Будто наяву вижу, как он несет меня на руках в спальню. Как нависает сверху, пожирая жадным взглядом. Стискиваю вместе колени, стараясь обуздать расшалившуюся фантазию. Да и поздно уже. Генерал давно вернулся на диван и уснул. А в гостиной камеры понатыканы. И сейчас они все работают в штатном режиме. Вот будет веселье для папиных безопасников!
«Успокойся, Димирова! - приказываю самой себе. – Засыпай. А то размечталась»
Укоряю себя, а сама дрожу от желания. Такой мужик спит в соседней комнате, а я, дурында, тут маюсь. Боюсь проявить инициативу.
«Ты же ему по яйцам треснула, - просыпается рассудок. – Теперь Генерал тебя далеко пошлет. Угомонись, Катя. Проворонила ты свой шанс».
Ворочаюсь с боку на бок, пытаясь уснуть. Но только закрываю глаза, как подскакиваю на месте от странного шума, будто кто-то стучит в окно.
Кто? О господи!
В свете ночника замечаю на террасе знакомую фигуру. И подскакиваю на месте. В ужасе смотрю на Айрата, прильнувшего к стеклу. Подскочив с постели, словно завороженная подхожу к балконной двери и застываю на месте. Натыкаюсь взглядом на звериный оскал и хищные черные глаза своего мучителя. И застываю на месте.
Лечись, не лечись, а этот человек имеет надо мной абсолютную власть. Одним движением вгоняя меня в дикую панику.
- Открой дверь, - велит Айрат раздраженно. – Быстро.
Да еще нетерпеливо дергает ручку. Это и выводит меня из оцепенения. Из горла вырывается крик, а ноги сами несут меня к Генералу.
- Что? Что такое, Катя? – бежит он навстречу. Столкнувшись на пороге гостиной, прижимает к груди и сонно пялится на меня. – Что тебя так испугало?
- Там… Айрат… - машу руками и заикаюсь от страха. – Он стоял на террасе и требовал открыть ему дверь.
- Твою мать, - глухо ругается Ордынцев и тут же достает из кармана сотовый. – Валерий Максимыч, - звонит он начальнику службы безопасности санатория. – А ну-ка пришли людей к первому люксу. Кажется, у нас вторжение.
- Только сам не ходи туда! Не открывай дверь! – умоляю я в приступе паники. Хватаю Генерала за руки. – Он убьет тебя. Убьет. Что я потом делать буду? Васечка, пожалуйста!
- Да никуда я не собираюсь, Кать, - недовольно бурчит Ордынцев. – Моя задача тебя охранять. А ночью по кустам пусть бегают специально обученные люди. – Перепугалась? – улыбается он и легонько целует меня в нос. Нежно проводит ладонью по спине и добавляет сурово. – Никого не бойся. Я рядом. Сюда никто не войдет.
- Ага, - киваю я. Хватаю воздух губами, стараясь выровнять дыхание. Но все бесполезно. От сковывающего ужаса немеют руки и трясутся поджилки. – Я боюсь, Васечка, - выдыхаю признание. – Очень боюсь. Он убьет нас…
- Тихо маленькая. Тихо, - прижимает меня к себе Ордынцев. – Кишка тонка у этого придурка. Поняла. Сейчас его живо наши завалят. А если нет, я своих пацанов выпишу. Тебе уж точно бояться нечего.
Огромная лапища неловко вытирает слезы, бегущие по моим щекам.
- Идем отсюда, - решительно командует Генерал, обнимая меня за плечи. – В моем номере спокойнее. Да и окна повыше там.
- Да, хорошо, - киваю я. Тепло сильных рук дарит мне ощущение полной безопасности. А нежность Васечки в сочетании со смертельной опасностью разгоняет кровяные тельца, заставляя сердце биться сильнее. Разум отступает, давая место инстинктам. Вернее, тому главному, основному.
- Пойдем, - подводит меня к двери Генерал. Приоткрыв, осматривает коридор в тонкую щелку. И снова обнимает меня. – Быстро, пока никого нет.
И тянет меня за собой. Теплая рука сжимает мою холодную ладошку. Кажется, во мне и жизни не осталось. И только Генеральская лапища не дает мне свалиться в панику, задохнуться от страха.
- Кать, ты чего? – обалдело охает Васечка, когда ввалившись в третий люкс, я утыкаюсь носом в широкую генеральскую грудь. – Никто сюда не войдет. Слышишь?
Крепкие пальцы несмело касаются моего затылка. Скользят по волосам, а затем порывисто прижимают мою голову к сильному накачанному плечу.
- Не реви, - хрипло просит Васечка. – Я рядом, ты в безопасности, - повторяет как мантру. Сейчас этого хмыря загонят, как собаку бешенную. А мы пока чаю попьем…
Всхлипывая, мотаю головой.
- Не хочешь чай? – изумленно таращится на меня Ордынцев. Аккуратно смахивает с щек слезинки. И смотрит с такой нежностью и любовью, что я снова начинаю реветь. Теперь уже от приступа острой любви к генералу Ордынцеву.
- Не хочу. Потом, - тяну жалостливо. И сама себе противна. Испуганная и заплаканная.
- А чего же ты хочешь? – улыбается мне Генерал.
- Не уходи. Пожалуйста, - умоляю снова.
- Ну хорошо. Я рядом, Кать.
- Васечка, - шепчу тихонько. Еле касаясь, веду ладонью по небритой щеке. И чувствую, как подушечки пальцев колет жесткая щетина.
- А-а, ты в этом смысле? – смотрит он на меня обалдело. – Кать, сейчас не время, милая, - бормочет, стискивая меня. В живот упирается нехилый болт.