Но и оставаться в «Соснах» было невыносимо. Слушать сплетни, льющиеся фонтаном из каждого кабинета, и делать вид, что меня это не касается.
Касается, раз бьет по живому.
А так в мир выбралась. Пора уже. Кончилось мое монашество. Нужно жить дальше. Желательно с Ордынцевым… Может быть, пойти учиться, замутить выставку…
Гелендваген привычно сворачивает в распахнувшиеся ворота, катит по аллейке, обсаженной с двух сторон туями и останавливается на подъездной дорожке около дома. Только теперь папин коттедж больше похож на замок. Добавлено еще одно крыло и расширен бассейн.
- Как тебе наш сарай? – улыбается отец, выходя из машины.
- Зачет! - Выскакиваю со своей стороны. И тут же попадаю в объятия Насти.
- Моя Димирова, - всхлипывает она.
- Моя Макарова! – рыдаю у нее на плече.
- Начинается, – закатывает глаза отец и проходит вперед, не обращая на нас внимания. Присев на корточки, раскрывает объятия маленькому мужичку, деловито спешащему навстречу.
- Папа! Папа! – вырвавшись от няньки, лопочет Егорка. И упав на широкую грудь отца, заливается смехом.
Наблюдаю, как маленькие ручонки брата обнимают крепкую шею нашего общего родителя и совершенно безотчетно ловлю себя на изумительной мысли. Я хочу ребенка. От Ордынцева. Пусть будет на него похож, или на меня. Но пусть будет…
- Пойдем в дом, - обнимает меня за плечи Настена.
- Красиво тут у вас, - тяну, оглядываясь по сторонам. За три года папа многое тут перестроил.
- У нас! – весело поправляет меня Настя. – Это и твой дом тоже. Всегда был и будет.
- Можешь здесь со своим генералом поселиться, - великодушно разрешает отец.
- Правда, Сашечка! Как же ты хорошо придумал! – порывисто обнимает мужа Настя. И я впервые в жизни смотрю на отца и свою подругу без раздражения и злости. И даже счастлива за них. Улыбаюсь сквозь слезы и не сразу понимаю, что в руке дребезжит сотовый.
Ордынцев! Твою ж мать, товарищ генерал!
- Да, Васечка, - выдыхаю в трубку, стараясь сохранить хоть остатки спокойствия и не разреветься сразу.
- Ты где, Катенок? – нежно интересуется муж. – Давай, быстренько возвращайся в третий люкс. Я тебя жду.
- Ты приехал? – охаю, не скрывая изумления.
- Ну да, - пыхтит Ордынцев. – По пути в Москву на одну ночь к тебе заскочил, птица моя. А ты где? Может, я тебя встречу?
- Я в Москве, Василий Петрович, - воспряв духом, заявляю я. Теперь понятно, почему муж не отвечал так долго. Летел ко мне орлуша мой.
- В Москве? Прикольно, - бухтит озадаченно он и тут же спрашивает требовательно. – Что за дела, Катя? Почему из санатория сорвалась?
- Ордынцев, во-первых, проверь пропущенные, - улыбаюсь я, размазывая по лицу слезы. - А во-вторых, в «Соснах» стало душно.
- И кто же испортил воздух? – шутит в своей манере муж.
- Ты! – выпаливаю я.- Разберись, пожалуйста, во всей чепушне, что про тебя говорят. И завтра приезжай ко мне. Надеюсь, времени хватит.
- Ты ничего не хочешь пояснить? - скрипит сквозь зубы Василий.
- Нет, - печально мотаю головой . – Ты сам во всем должен разобраться, Вася. А я терпеть инсинуации не намерена.
- Ну я понял, Катя, - резко бросает муж. – Завтра встретимся.
Глава 41
«Ну не идиот ли?» - чешу затылок, откинув в сторону сотовый. Сюрприз жене хотел сделать. Гнал изо всех сил. А она в Москве! За каким хреном туда подалась?
Ну да ничего. Завтра узнаю.
В номере нестерпимо пахнет Катькиными духами. Хоть вой от безысходности. Укатила, зараза маленькая! Вот не сиделось ей на месте. Еще голосом командирским приказывает. Начальник генеральский выискался. По попе дам и сразу ласковой станет.
Подхватив, валяющийся на кровати халат, утыкаюсь носом в шелковую ткань и с ума схожу от тоски. Катя, птица моя. Ты почему улетела? Может, напугал кто…
И с чем там она просила разобраться? Что еще за сплетни? Я в «Соснах» в этот раз только ночевал. Да и то с Катей. Никаких инсинуаций. Но Катька нервничает. И если она просит разобраться, кто я такой, чтобы филонить. Проведу разведку боем. А если кто-то вздумал прикрыться моим именем, то пусть пеняет на себя. Будь я один, только бы усмехнулся и пошел дальше. Но если грязные слухи коснулись моей Кати, то я разберусь, мало не покажется.
Аккуратно складываю Катин халат под подушку. И удивляюсь собственным совершенно нерациональным действиям.
Когда это я фетишистом успел заделаться? И внимательно оглядываюсь по сторонам. Может, еще что-нибудь из Катиного гардероба осталось? И вздыхаю уныло. Ни-че-го. Только халат один и остался.
«Что же тебя так подбросило, Катерина Александровна?» - думаю, открывая ящик в тумбочке. И достав санаторно-курортную книжку, внимательно смотрю на прописанные там процедуры.
Четырнадцать тридцать пять. Массаж.
Кошусь на часы, висящие в гостиной. Половина третьего. Как раз успеваю. И спину разомну после долгого сидения в самолете и заодно все новости узнаю.
Переодеться? С сомнением гляжу на военную форму. Да фиг вам!
- Добрый день, - Вваливаюсь в кабинет.
- Ой, Василий Петрович, - улыбается смущенно Олечка. – Куда это вы пропали? Мы уже запись скорректировали с учетом вашего отъезда. Евгений Ильич распорядился.