Православный священник и доктор права Владимир Степанович Клодницкий почти полвека прожил в Америке и закончил дни свои в небольшом пенсильванском городке Нортхемптон, где и похоронен на кладбище при церкви. Это случилось летом 1973 года. Много лет он служил в православных приходах штата Нью-Джерси и только под конец жизни перебрался в Пенсильванию. Ростом под два метра, он был крепок и в восемьдесят лет. Для коллег и паствы явилось полной неожиданностью награждение протопресвитера Клодницкого почетным дипломом «Факел Свободы» еврейской Антидиффамационной Лиги Бней-Брит в 1962 году. Что же произошло за сорок лет до того, как, по знакомому нам выражению, «награда нашла героя»?
13 августа 1919 года двадцативосьмилетний майор Украинской Галицкой армии с батальоном пехоты и двумя пушками подошел к городу Хмельник, когда там назревал погром. Владимир Клодницкий служил в западноукраинской армии, которая совсем недавно соединилась с восточной, собственно петлюровской, для общего похода на занятый большевиками Киев. Время было самое погромное, причем галичане свирепствовали куда меньше, чем «восточники», с февраля вошедшие во вкус. Как и многие другие «западники», Клодницкий во время мировой войны служил в австро-венгерской армии, где дисциплина была покрепче и антисемитизм не особенно популярен. Успел красавец-майор закончить юридический факультет Львовского университета. Надо думать, его необычное поведение во многом было определено этими обстоятельствами. Но и не только ими.
Хмельниковская эпопея началась с полной неожиданности: майора с его войском не захотела пускать в город еврейская самооборона. Вооружена она была кое-как, но насчитывала порядка тысячи человек и настроена решительно. Майору все же удалось убедить евреев в своих добрых намерениях и войти в город без боя. Став во главе гарнизона, он приказал самообороне разоружиться, приняв на себя всю ответственность за судьбу населения, подавляющую часть которого в этом торгово-промышленном городе составляли евреи: община насчитывала 15 тысяч человек. Требование майора, несмотря на данные им обещания, повергло евреев в ужас: кровавый погром казался неминуемым. Он буквально висел над головой. Были веские причины ожидать его с часу на час.
Дело в том, что по несомненной вине местного зерноторговца Абрахама Соколянского сгорело подгородное село Кириловка. Еврей сжег украинское село! И когда? — Летом 19-го года! Такое ощущение, что хмельниковские события рождены фантазией великого Шекспира.
Осенью 1918 года красивый украинский парень из уже названного села смертельно влюбился в единственную дочь богатого торговца Соколянского. Почти год их роман сохранялся в тайне, однако потом состоялось дерзкое «умыкание», причем некоторое время родители девушки (во всяком случае, отец) были в отчаянии, не зная, куда девалась дочь. Предполагалось самое страшное. Когда же стало известно, что никакого похищения не было, что беглянка переменила веру и стала законной женой влюбленного хлопца, отец проклял вероотступницу. Мать была менее стойкой и начала тайком встречаться с дочерью и ее мужем. Это бы еще полбеды, но однажды, когда Абрахам уехал по делам из города, молодые в сумерках пробрались в дом Соколянских и ушли не с пустыми руками: мать дала им денег, кое-какие драгоценности, пуховую перину и, что самое главное, двух коров в придачу. Не быть же дочери Соколяиского бесприданницей!
Гневу отца, когда он обнаружил пропажу, не было границ. Поначалу насмерть перепуганная жена скрыла свое соучастие, и богатый торговец, не только обесчещенный, но и ограбленный, кинулся в Кириловку требовать возврата если не дочери, то хотя бы коров и драгоценностей. Село находилось рядом, и такие визиты повторялись несколько раз, но это лишь вызывало насмешки. Тут и случилось непоправимое: обезумевший от стыда и ярости отец однажды ночью поджег хату, где теперь жила его единственная красавица-дочь. По другой версии, подожжен был сарай. Внезапно поднявшийся ветер разнес искры — и заполыхало все село. Горящие села в те годы были привычным элементом пейзажа, но чтобы так… Насколько мне известно, обошлось без жертв, однако многие дома сгорели дотла.
Это невероятное, не имевшее аналогов событие настолько оглушило крестьян и православных горожан, что они попросту растерялись и замешкались с погромом, хотя повсюду расползлись слухи, будто в поджоге повинны многие евреи, а не один Соколянский. Тогда была приведена в боевую готовность самооборона, на которую и наткнулся майор Клодницкий, подойдя к городу. Последовали переговоры и разоружение в ответ на твердое слово офицера не допускать бесчинств и самоуправства. Надо полагать, что нацеленные на город пушки тоже были веским аргументом. Через несколько дней майор сумел доказать, что слов на ветер не бросает.
