Генерал Деникин. Симон Петлюра полностью

Не сумев скомпрометировать своих конкурентов большевиков и их армию «антимоскальской» агитацией, не найдя в своей социальной и экономической программе ничего, чем бы она выгодно отличалась от программы большевиков, защитники Директории стали вовсю разыгрывать «еврейскую карту», убеждая армию и народ в том, что большевистская власть — это власть жидовская, а потому, она порочна по определению. Не снизу, от народа, а сверху, от алчущего власти руководства шла эта «плодотворная идея». Мы не подвергаем сомнению сам факт активного участия евреев в работе большевистских учреждений, советов, комиссий, комитетов и бюро, где они часто были наиболее грамотными, деловитыми и отнюдь не самыми жестокими работниками. В ряды большевиков их привела сама история, и значительный вклад в этот процесс внесли те, кто вырезал еврейские местечки, истребив десятки тысяч детей, стариков, женщин, ни малейшего отношения не имевших к каким бы то ни было партиям.

Утверждения И. Мазепы и ряда иных историков и мемуаристов, что погромы начались в результате «переполнения большевистских учреждений и организаций жидовским элементом», что еврейские погромы совершались «в ответ на погромы над украинцами», не выдерживают критики по ряду причин, одна из которых — нарушение временной последовательности и причинно-следственной связи, о чем уже говорилось.

Чувствуя слабость своей позиции, И. Мазепа в 600-страничном труде, богатом интересными наблюдениями, чуть ли не протокольной передачей событий, ссылками на многочисленные документы, одним словом, в книге очень насыщенной и стремящейся дать исторически объективную картину «Украины в огне и буре революции», уделил еврейским погромам буквально несколько строк, назвав даты двух из тысячи — наиболее известных — Проскуровского (15 февраля 1919 г.) и Житомирского (22 марта 1919 г.). Все остальные уместились в короткое украинское слово — «тощо» («и прочие», «и т. д.»). В этом холодном, пренебрежительном «тощо» — минимум 150 тысяч невинно загубленных жизней. И. Мазепа совершенно сознательно обошел явно нежелательную для него тему.

В эпоху гражданской войны большевики сумели подчинить себе разбушевавшуюся народную стихию в значительной мере благодаря своему профессионализму. В результате к ним шли на службу не только евреи, но и — тысячами — профессиональные военные дореволюционной выучки, а в петлюровской армии их остро не хватало. Как известно, шли не только военные. Одним словом, к профессионалам шли профессионалы, переступая партийные и социальные границы.

Прошло полтора-два десятка лет, и с профессионалами в рядах большевиков было покончено. На смену блестящим военачальникам, знатокам политической и экономической теории, организаторам промышленности, ярким ораторам и талантливым дипломатам, сумевшим отстоять свое государство и свою власть, когда это казалось абсолютно невозможным не только В. Винниченко с С. Петлюрой, но и Ллойд-Джорджу с Черчиллем, пришли мастера аппаратных игр и любители власти с ее сладкими плодами. Они провели бурные годы революции и войны в обозе истории, сохранив себя и накопив аппетит. Короче говоря, когда у большевиков на смену профессионалам во главе с Лениным и Троцким пришли «любители» во главе со Сталиным, — крен в сторону антисемитизма не заставил себя ждать. Антисемитизм необходим тем, для кого власть — источник жизненных благ, а не инструмент для решения общенародных проблем.

Как советует историк М. Гефтер (и тем я начал данную главу), нужно пристально всматриваться в прошлое, «чтобы увидеть там себя — предстоящих», и вовремя повернуть рулевое колесо, не дожидаясь, пока будущее станет прошлым, у которого, как говорят, нет сослагательного наклонения.

Это главная тема сегодняшнего дня, когда в России и на Украине к власти снова пришли вчерашние «аппаратчики», почитатели и мастера «силовых» решений.

О природе антисемитизма написано очень много. Выявлены экономические, религиозные, этические, политические и другие причины, которыми можно было бы объяснить это дикое, черное явление. Много сделано для того, чтобы выяснить его логику: евреев ненавидят, потому что… и выстраиваются цепочкой названные и не названные мною мотивы. Все это выслушивается, принимается к сведению. И все начинается заново, — нет ощущения, что задача решена.