Подчеркнув, что Деникин был хорошим боевым генералом, очень сообразительным и решительным, Брусилов далее указывал: «Это — человек характера твердого, но неуравновешенного, очень вспыльчивый, весьма прямолинейный и часто непреклонный в своих решениях, не сообразуясь с обстановкой, почему попадал в весьма тяжелое положение. Не без хитрости, очень самолюбив, честолюбив и властолюбив. У него совершенно отсутствует чувство справедливости и нелицеприятия: руководствуется же он по преимуществу соображениями личного характера. Он лично храбрый и в бою решительный, но соседи его не любили и постоянно жаловались на то, что он часто старается пользоваться плодами их успехов… Политик плохой, в высшей степени прямолинейный, совершенно… не принимающий в расчет данную обстановку, что впоследствии ясно обнаружилось во время революции».
Как бы там ни было, Деникин и многие другие даже в неблагоприятных условиях сражались мужественно, дерзко и искусно. Но они не сумели переломить общего хода событий. Под напором значительно превосходящих сил противника русские войска летом и осенью 1915 года, чтобы избежать окружения, вынуждены были отступать. Они оставили всю русскую Польшу, почти всю Белоруссию, Галицию и Волынь, Литву, понеся потери в 1 миллион человек. Фронт осенью 1915 года откатился на линию Рига — Двинск — Черновцы. Ставка сосредоточила в руках Алексеева семь армий, чтобы прикрыть направления на обе столицы — Петроград и Москву. У Иванова, южнее Полесья, осталось всего 3 армии.
Это была катастрофа. И если Германия не добилась тогда своей цели, то в значительной степени потому, что на всех фронтах союзники активизировали боевые действия. В результате немцы утратили возможность перебрасывать свои войска с запада на восток, даже вынуждены были кое-где возвращать с востока части на другие направления своих фронтов. Деникин упрекал союзников за их чрезмерную осторожность, «воздержание от широких задач и желание взять врага измором». Это было справедливо, но лишь отчасти. Ибо, с другой стороны, такая осторожность диктовалась заботой о сохранении своей живой силы. В Дарданелльской (Галлиполийской) операции, начавшейся 19 февраля 1915 года и продолжавшейся 259 дней, до начала 1916 года, союзники, по данным самого же Деникина, потеряли всего 146 тысяч человек (турки и немцы — 186 тысяч). Правда, они не сумели овладеть проливами Босфор и Дарданеллы и вывести Турцию из войны, по подтолкнули Италию выступить против Австрии. Самое же главное состояло в том, что союзники сохранили боеспособность своих армий. В войне на Западе особая роль отводилась применению техники. Русские же войска преграждали путь врагу грудью, не щадя крови и собственного живота.
Отступление русских войск вызвало переселение миллионов людей с запада на восток. Одни уходили сами, боясь немецких зверств, другие — в принудительном порядке. Образовалась многомиллионная «волна» разутых и раздетых, голодных и измученных, обозленных беженцев — русских, поляков, белорусов, украинцев, евреев и других. На своем пути они сметали все подряд, вызывая негодование у новых миллионов людей. Военные поражения рождали экономические неурядицы. Заволновались рабочие. Все это вкупе грозило всеобщей катастрофой. Главноуправляющий землеустройством и земледелием Совета Министров А. В. Кривошеин (1857–1921), горячий сторонник столыпинских аграрных преобразований, сказал тогда: «Великое переселение народов влечет Россию в бездну, к революции и к гибели».
С усилением в обществе панических настроений был поставлен ребром извечный русский вопрос: «Кто виноват?» И взбудораженные головы прежде всего заговорили об измене. В первую очередь гнев пал на обрусевших немцев. В Москве забросали камнями карету великой княгини Елизаветы Федоровны, сестры императрицы, урожденной принцессы Гессен-Дармштадской, вдовы убитого террористами великого князя Сергея Александровича. Негодование выплеснулось с еще большей силой, когда пресса сообщила о том, что в Прибалтике дворянские выходцы из немцев устроили горячий прием пришедшим германским войскам. Жертвами стали и те, кто из поколения в поколение верно служили России. В частности, обвинили в измене генерала Ренненкампфа. Комиссия не обнаружила ни одного доказательства, свидетельствующего против боевого генерала, но царь уволил его в отставку. Разъяренная толпа солдат-дезертиров в Таганроге буквально растерзала его, подвергнув зверским пыткам. Ставка распорядилась отчислить из штабов лиц с немецкими фамилиями и отправить их в строй, на фронт.
