«Мария Ульянова» немедленно развела пары и вышла в море, даже не успев закончить разгрузку. Так генерала Миллера доставили в Ленинград, а потом на московскую Лубянку, где его «судили» и расстреляли. Вполне бы примостился в чреве «Ульяновой Марии» и ящик с генералом Деникиным.
Раньше чекисты заливали кровью своих жертв русские города, теперь что хотели, то и делали уже в мировой столице, по-прежнему предпочитая приканчивать пленников в своем застенке. Символично, что это творилось средь бела дня в Париже — родине первой «великой» революции — продолжателями ее гильотины...
Не подозревавший о засургученном конверте Миллера, Скоблин после захвата генерала в советской школе профессионально раскручивал свое алиби, появляясь в разных парижских местах. Так он, прихватив Трошина и Григуля, заехал еще разок наудачу «попытать» Деникина. А потом вернулся в гостиницу на свою «ферму» и спокойно лег спать с «Фермершей».
Офицер от Кусонского, лишь в одиннадцать вечера распечатавшего конверт Миллера, поднял Скоблина с постели и повез в канцелярию РОВСа, не информируя того, зачем он понадобился начальству, так как сам не знал. Там Скоблину предъявили записку Миллера. «Фермер» лишь на секунды изменился в лице и с ходу начал доказывать, что не видел Миллера с прошлого воскресенья. Решили повезти Скоблина в полицию.
Деникин верно определил, что в «послекутеповском» РОВСе командиры плохо командовали. В этот момент генерал Кусонский, выслав Скоблина в приемную, начал что-то «секретное» выяснять с адмиралом Кедровым. Суперагент Скоблин, выйдя в приемную, с независимым видом скользнул там мимо привезшего его офицера, который до сих пор не подозревал, зачем того сюда доставил.
«Арестант» вышел на лестницу, которая вела в этом же доме вверх, в квартиру другого советского шпиона С. Н. Третьякова, родственника знаменитого основателя Третьяковской галереи, бывшего члена Временного правительства, богача, сдававшего РОВСу тут одно из трех собственных домовых помещений. Скоблин переждал у Третьякова начавшуюся внизу и дальнейшую парижскую суматоху, а потом скрылся.
Его перебросили в Испанию, где в 1938 году корниловско-советский Скоблин-«Фермер» погиб в разгоревшейся гражданской войне. Потом выяснилось, что вообще-то он был тройным агентом: работал и на гестапо, — хотя главными были хозяева из Москвы. Кстати, на гестапо в конце концов «заработает» и «кружок» вездесущего Гучкова, оказавшегося в Германии. Но дочь «разностороннего» Гучкова все же станет агенткой ОГПУ, еще одной чекистской «девушкой».
«Фермерше»-Плевицкой, не знавшей, зачем увезли мужа той ночью в канцелярию РОВС, не удалось исчезнуть. Ее арестовали, был суд, где в декабре 1938 года свидетелем выступил Деникин, что описали «Последние новости»:
«Появление генерала А. И. Деникина вызывает сенсацию. С любопытством поднимаются головы, чтобы разглядеть бывшего Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России. Генерал медленной поступью проходит через зал и занимает свидетельское место. Свое показание он дает по-русски, через переводчика, короткими и точными фразами. Достоинство, с которым он держится, прямота и ясность ответов производят большое впечатление на суд.
На обычный вопрос, состоит ли свидетель в родстве или свойстве с обвиняемой, генерал А. И. Деникин отвечает: «Бог спас!»...
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: — Знали ли вы Скоблина?
ГЕН. ДЕНИКИН: — Знал. Скоблин с первых дней участвовал в Добровольческой армии, которой я командовал.
— Знали ли вы его в Париже?
— Встречался в военных собраниях, но никогда не разговаривал и не здоровался.
— Знаете ли вы Плевицкую?
— Никогда не был знаком, не посещал ее дома, не разговаривал и даже ни на одном концерте се не был. За несколько дней до похищения генерала Миллера Скоблин познакомил меня с ней на корниловском банкете.
ПРОКУРОР ФЛАШ: — Скоблин был у вас с визитом 22 сентября?
ГЕН. ДЕНИКИН: — Скоблин, капитан Григуль и полковник Трошин приехали меня благодарить за участие в корниловском банкете. В то время генерал Миллер был уже похищен.
— Не предлагал ли вам Скоблин совершить в его автомобиле путешествие в Брюссель, на корниловский праздник?
— Предлагал раньше два раза совершить поездку в его автомобиле, то было третье предложение.
— Почему вы отказались?
— Я всегда... вернее, с 1927 года подозревал его в большевизанстве.
— Вы его опасались или ее?
— Обоим не доверял.
АДВОКАТ ПЛЕВИЦКОЙ М. М. ФИЛОНЕНКО (бывший комиссар Временного правительства при Ставке
Верховного Корнилова, заявлявший после его путча:
«Я люблю и уважаю генерала Корнилова, но его нужно расстрелять, и я сниму шляпу перед его могилой». —
В. Ч.-Г.): ~ Вы убеждены, что Скоблин был советским агентом, но доказательств не имеете?
ГЕН. ДЕНИКИН: - Да.
— Знаете ли точно, что Плевицкая была сообщницей в похищении генерала Миллера?
— Нет.
— Думаете ли, что она знала заранее о преступлении?
— Убежден».
