«Я не закрываю глаза на недочеты нашей тогдашней армии, в особенности на недостаточную подготовку командного состава и войск. Но, переживая в памяти эти страдные дни, я остаюсь при глубоком убеждении, что ни
в организации, ни в обучении и воспитании наших войск, ни, тем более, в вооружении и снаряжении их не было таких глубоких органических изъянов, которыми можно было бы объяснить беспримерную в русской истории мукденскую катастрофу. Никогда еще судьба сражения не зависела в такой фатальной степени от причин не общих, органических, а частных. Я убежден, что стоило лишь заменить заранее несколько лиц, стоявших на различных ступенях командной лестницы, и вся операция приняла бы другой оборот, быть может, даже гибельный для -зарвавшегося противника».
Все же главкому Куропаткину удалось вывести армию из битвы разгромленной, но не побежденной на Сыпингайские позиции в 160 километрах севернее Мукдена, где она оставалась до заключения мира. Русских при Мукдене погибло сто тысяч, японцев — семьдесят тысяч. В дальнейшем в войне на суше крупных активных боевых действий не велось.
В конце Мукденского сражения недолечившийся генерал Мищенко не выдержал и снова встал во главе своего конного отряда. Он собрал его, и до конца битвы отряд, охраняя правый фланг русской армии, в непрерывных боях отходил шаг за шагом.
После Мукдена Куропаткина сняли и назначили главкомом добродушного старого генерала Линевича, плохо ориентирующегося в стратегии, солдаты называли его «папашей». Войсками больше командовал при нем его начштаба генерал Орановский.
С возвращением в конный отряд генерала Мищенко Деникин попал в щекотливое положение, так как когда-то прибыл в него вместе с ярым мищенковским недругом фон Ренненкампфом. Мищенко отнесся к начштаба Урало-Забайкальской казачьей дивизии Деникину сухо, сдержанно. Тем же ответил подполковник, ни малейше не подлаживаясь. Он, как всегда, служил не лицам, а делу.
Это Мищенко оценил. Когда вышестоящий начальник захотел заменить у него начштаба отряда и дивизионного начштаба Деникина, генерал сказал:
— Штабы мои работают исправно. А характер у меня, как вам известно, тяжелый и неуживчивый. Зачем же подвергать новых людей, которых пришлете, неприятностям?
В апреле и мае, когда начштаба отряда полковник князь Вадбольский все-таки ушел, Деникин исполнял и его обязанности.
Конникам Мищенко поручили делать набеги на японцев, «чтобы своевременно раскрыть обход противником нашего фланга». Они должны были истреблять неприятельские склады и транспорты, портить пути подвоза.
17 мая отряд выступил в первый рейд, где рядом с Мищенко скакал Деникин, уже пришедшийся генералу по душе. Отрядные 45 сотен и шесть орудий за четыре дня углубились в японское расположение на 170 километров к реке Ляохе и окрестностям Синминтина.
На первом же переходе их боковой авангард попал под огонь японцев. Прикрылись двумя спешенными сотнями и двинулись дальше. Мищенко доложили, что авангард потерял ранеными восемь казаков. Генерал быстро спросил:
— Раненых вынесли, конечно?
— Невозможно, ваше превосходительство. В ста пятидесяти шагах от японской стрелковой стенки лежат.
— Чтобы я этого «невозможно» не слышал, господа!
Еще две сотни скачут назад. Они соскакивают на
землю, стреляя, бросаются вперед. Шквал японского огня не дает забрать товарищей. Из цепи вылетает сотник Чуприна с командой сорвиголов! Они бегут к раненым, падая под японскими пулями. Казачьи цепи открывают свой ураганный огонь... .
Один у Чуприны убит и уже четверо ранено. Но сотник, кошкой передвигаясь вперед, командует
станичниками. Его казаки подхватывают всех раненых, волокут их и убитого под бешеным валом огня назад... Полностью вынесли!
Это — неколебимая традиция отряда. Из-за нее во многом провалился старый рейд Мищенко, обозванный «наползом». Тогда генерал связал отряд транспортом раненых, не бросив их в деревнях. Тогда же колонна помогавшего Мищенко генерала Самсонова, чтобы вынести тело французского атташе Бертона, стала вкопанной и дралась несколько часов, потеряв семерых убитыми и 33 ранеными...
Так везде в русской армии. Это вопрос не целесообразности, а духа. Казаки, в особенности уральские, которыми командовал Деникин, считали бесчестием попасть в японский плен. Однажды он видел, как в ста шагах от японской позиции убили в атаке уральского урядника. Сменить уральцев прибыли забайкальские казаки, но уральцы решили во что бы то ни стало вынести мертвого земляка. Восемь из них остались в цепи и пробыли под сильнейшим огнем до ночи. Тогда и вытащили урядника, чтобы не остался он без «честного погребения»...
Первые три дня рейда отряд Мищенко смерчем несется по японскому тылу, налетая на встречные обозы и склады. 20 мая забайкальцы 1-го Читинского полка прорываются через завесу японских постов, выскакивают на — новую подвозную японскую дорогу и видят огромный обоз, тянущийся на семь километров! Казаки в клочья рубят его прикрытие, волокут в кучи повозки, подпаливают. Отряд уходит дальше, оставляя зарево костров.
