Войска наполнили подпоручики и прапорщики из кадетских корпусов, но теперь в них вместо прежних двух лет «штамповали» офицеров за шесть месяцев. Офицерские погоны достались молодежи, во многом пришедшей из университетов, мировоззренчески — радикальной интеллигенции. Они симпатизировали революционным партиям, служба для них была не вопросом чести, профессиональной «кастовой» гордости. Патриотизм новоиспеченные офицеры понимали не присягой «реакционному» императору, а больше родине.
Среди же восьмимиллионной громады солдат к «несчастливому» царю Николаю, «виновному» и в огромных военных потерях, тоже присматривались «демократически». Свежее армейское пополнение из крестьянства предпочитало «нюхать» не порох, а речи пропагандистов, что потом дойдет до «братания» на передовой с «такими же» парнями в германской и австрийской форме.
Война отходила на второй план, люди сплачивались в более актуальной задаче — смене власти. Зимой 1916—17 годов грани между «оборонцами» и «пораженцами» почти стерлись. Общество заимело два фетиша. Отрицательный — «темные силы» во главе с Распутиным, ведущие Россию на погибель. Здесь была одиозной «немка» императрица, едва ли не готовая заключить сепаратный мир с немцами. Положительный — «министерство доверия», хотя лидеры политических группировок перессорились, определяя его состав. Россиянам, как станут называть русских в конце XX века, подобное будет знакомо по жажде оппозиционеров создать «правительство народного доверия», «согласия» и так далее.
В ночь с 16 на 17 декабря 1916 года Григория Распутина во дворце князя Ф. Юсупова, женатого на племяннице Николая 11, убили хозяин вместе с сообщниками.
В их группу вошли великий князь Дмитрий Павлович, один из лидеров крайне правых В. М. Пуришкевич, врач Лазоверт и поручик Преображенского полка А. Сухотин. Провокацией этого была и знаменитая думская речь кадетского лидера П. Н. Милюкова, обвинившая двор в неспособности вести войну, с рефреном: «Глупость это или измена?», — типично «боевая» из тех, которым в гектографированных листовках внимал и Деникин на фронте.
Позже расследование Временного правительства покажет, что слухи о «немецких» происках государыни были беспочвенны. А после убийства Распутина сразу развенчался миф о его «влиянии». Уже 20 декабря газета «День» указывала:
«Темные силы — это псевдоним Распутина. В действительности, среди темных сил Распутин был величиной ничтожной, и темные силы как были, так и остались. Распутин давал возможность не замечать их».
Очевидно, что под разными предлогами целились в императора. Потом А. И. Гучков в Верховной следственной комиссии Временного правительства засвидетельствует:
«Когда я и некоторые мои друзья, в предшествовавшие перевороту месяцы, искали выхода из положения, мы полагали, что в каких-нибудь нормальных условиях, в смене состава правительства, в обновлении его общественными деятелями, обладающими доверием страны, в этих условиях выхода найти нельзя, что надо идти решительно и круто, идти в сторону смены носителя верховной власти. На государе и государыне и тех, кто неразрывно с ними был связан, на этих головах накопилось так много вины перед Россией, свойства их характеров не давали никакой надежды ввести их в здоровую политическую комбинацию: из всего этого для меня было ясно, что государь должен покинуть престол».
Октябрист, член Госдумы и Госсовета Гучков, ставший в 1915 году председателем Центрального военно-промышленного комитета, являлся масоном, так сказать, первого призыва, он вошел задолго до войны в «возрожденные» русские ложи. Этот «любитель сильных ощущений и человек храбрый», как отзывался о нем граф Витте, в 1900 году воевал в Южной Африке в англо-бурской войне за буров в отряде русских добровольцев и был ранен, попал в плен к англичанам. Еще одним штрихом «своеобразия» гучковской натуры можно отметить, что происходил он из купеческого старообрядческого рода. В нем «прославился» купец-прадед Александра Ивановича. Тот возглавил единственную депутацию русских — старообрядцев, вышедших к Наполеону из горящей Москвы с хлебом-солью.
Гучков был инициатором заговора по дворцовому перевороту, чтобы император отрекся от престола в пользу сына при регентстве великого князя Михаила. Его ближайшими сообщниками стали Н. В. Некрасов — инженер-путеец, левый кадет, член «Прогрессивного блока» в Думе — и М. И. Терещенко - сахарозаводчик, владелец издательства «Сирин», друг писателей А. Блока и А. Ремизова, председатель киевского областного Военно-промышленного комитета.
Наряду с другими радикалами, послужившими Февралю 1917 года, «своеобразность» Гучкова-заговорщика простиралась до такого его утверждения позже:
