Бей-Булат оказался тем самым «воробьем», которого на «мякине не проведёшь». Он отправил на переговоры с незваными гостями своего племянника. Едва юноша переступил порог, как в него вонзились два кинжала. На крик выскочил хозяин и ударом сабли положил на месте одного чеченца, а другого скрутили сбежавшиеся на крик соседи. На допросе с пристрастием последний признался, что подослан Грековым. Его посадили в яму, чтобы уморить голодом. «Но какая польза от его смерти, — рассуждал предводитель чеченцев, — не лучше ли приказать ему убить Грекова, а чтобы не вздумал хитрить, взять заложником его сына».
Отпуская чеченца, Бей-Булат сказал ему:
— Жизнь твоего сына теперь в моих руках; помни, ты можешь выкупить её только головою Грекова, но если не удастся, привези мне триста рублей серебряными монетами, иначе он умрёт.
Бей-Булат знал, что его пленник не в состоянии собрать такую сумму, поэтому будет стремиться убить Грекова.
Чеченец отправился прямо к Грекову, и, когда тот его принял, поведал ему, что с ними приключилось. Николай Васильевич посмотрел на него пронизывающим взглядом и сказал:
— Вижу по твоим глазам, что ты не всё мне сказал: тебе при казано убить меня!
Чеченец задрожал от страха, рухнул на колени и рассказал всё. Греков дал ему триста рублей на выкуп сына. После этого случая он стал верным слугой генерала. Правда, служить осталось недолго…
«Сегодня Грекову не удалось убить меня, — думал Бей-Булат, — а что если в следующий раз
Бей-Булат отправился в Дагестан, встретился с Ермоловым, раскаялся во всех своих грехах и пообещал ему подчинить русской власти всё непокорное население Чечни.
— Хорошо, Бей-Булат, кто старое помянет, тому глаз вон; отправляйся в крепость Грозную и продолжай служить его величеству.
Несмотря на просьбу Алексея Петровича обойтись с ним ласково, Николай Васильевич, знавший Бей-Булата как непримиримого и опасного врага России, принял его холодно. Право же,
Кроме того, Бей-Булат требовал выплаты ему жалованья за всё время его якобы вынужденного отсутствия.
На все его требования генерал-майор Греков ответил:
— Надо сначала заслужить, а потом требовать или ожидать награду. Впрочем, жалованье будет выдано тебе, но не раньше, чем ты доставишь ко мне аманатов.
Они расстались врагами. Бей-булат удалился в горы и принялся возмущать чеченцев{595}. Греков сообщил об этом Ермолову. Если бы Алексей Петрович знал, к чему приведёт прощение разбойника, он непременно повесил бы его.
В конце 1824 года по Чечне поползли слухи, распространяемые людьми Бей-Булата, что появился пророк, который весной избавит народ от власти неверных. Роль пророка сыграл юродивый Гаука, которого считали сумасшедшим, да он и был таковым. Греков получил сообщение об этой, как выразился генерал, комедии слишком глупой, чтобы опасаться её серьёзных последствий.
Прошла зима. Наступила весна, а вместе с ней и срок явления чеченцам пророка. Вот уже вышли на свет и обосновались на лесной поляне Бей-Булат и его ближайший соратник мулла Махома. Вокруг них расположилась многочисленная толпа любопытных. Все надеялись на какое-то чудо. Но единственным чудом пока было то, что сумасшедший пророк исчез, как сквозь землю провалился. Народ, истомлённый ожиданием, начал роптать,
В России время от времени появлялись самозванцы, которые выдавали себя за хороших царей. Ко времени наместничества Ермолова никто уже не рисковал играть такую роль. Слава Богу, на дворе-то был уже XIX век! Иное дело, на Северном Кавказе.
Там мусульмане уже двенадцать столетий ожидали своего пророка Мансура. Последний раз он предстал перед ними в облике пастуха Ушурмы из чеченского аула Алды. А вот в образе сумасшедшего имама он явился, кажется, впервые, и увидели его прошлой осенью очень немногие, ибо он исчез. Что делать? Ответ на этот вопрос нашёл односельчанин Бей-Булата Махома, выдавший себя за имама.
То ли в шутку, то ли всерьёз он стал разыгрывать роль человека, одержимого религиозным экстазом. Он упал на землю, долго катался по траве и вдруг взревел страшным голосом:
— Правоверные, знайте: имам — это я! Я видел пророка, я слышал голос Аллаха, я послан избавить вас от неверных!
Как ни темны и невежественны были чеченцы, а разыгранный спектакль даже их привёл в недоумение. Чтобы не сорвать его окончательно, в игру вмешался Бей-Булат. Он схватил Коран и, бросившись к ногам Махомы, закричал:
— Народ! Я, Бей-Булат, клянусь, что видел собственными глазами ангела, сходящего с неба в огненном образе, когда этот святой муж молился в мечети! И он передал ему поручение Ал лаха представлять его на земле.
