После игры в Лондоне Черный Сэм отправился за границу. Мы частенько туда ездили, чтобы подзаработать. Они же решили, что он попросту сбежал. По возвращении домой Сэм был арестован и обвинен в смерти того парня. Но он сумел доказать свою невиновность, и его нехотя отпустили.
Еще одна трагедия чуть было не свершилась в том же году но эту историю, в отличие от предыдущей, можно назвать «плановой». В сентябре 1982 года фанаты «Эвертона» совершили одну из самых грязных своих подлостей — они искромсали молодого фаната «Юнайтед» Джоба Хенри настолько зверски, что ему наложили 200 швов, чтобы собрать по частям спину. «Эвертон» тогда прибег к своей обычной уловке: они не появились перед игрой. По окончании матча «Юнайтед» отправился на поиски их моба, но так и не смог его найти. Естественно, все разошлись по пабам, а «Эвертон» тем временем вышел из укрытия — человек 200. Должен признать, нас перехитрили. Они перешли через Траффорд Бридж, продолжили движение по Траффорд-Роуд, нырнули в боковую Ист-Ордсалл-Лейн, после чего, дав задний ход, оказались на Чепел-стрит и наконец вышли к вокзалу «Виктория». Вот каким образом «Эвертону» удалось избежать встречи с главными силами «Юнайтед». И, словно на радостях, они порезали несчастного Джоба, случайно оказавшегося на их пути. Какие-то наши мальцы выскочили со стороны Ордсалла, чтобы отомстить, но подонки уже вошли в здание вокзала. Позже мы выяснили, что они уже пару раз использовали этот маршрут ранее. Напрашивается вопрос: зачем приезжать к нам «фирмой», чтобы потом где-то прятаться?
Совсем по-иному я отреагировал на другой эпизод, имевший место во время моей отсидки. И даже усмехнулся, прочитав маленькую заметку о драке на Юстоне («Юнайтед» встречался с «Ливерпулем» в матче за «Черити Шилд») [179]:
Профессиональный боксер из Сэлфорда был приговорен к трем месяцам тюрьмы за то, что повел за собой «беспорядочную толпу» болельщиков «Манчестер Юнайтед».
Судья магистрата Клеркенвелла мистер Марк Ромер заявил, что вокзал Юстон превратился в «самое настоящее поле битвы» для противоборствующих группировок и что суды должны принять в данном отношении самые серьезные меры и вынести суровые решения.
Пол Дойл, 25 лет, проживающий на Кларенс-стрит, признал, что вел себя агрессивно после матча на Кубок «Черити Шилд», проходившего на «Уэмбли», когда он возглавил атаку на фанатов «Ливерпуля».
В заметке следовало указать кличку Дойла — Один Удар, потому что он может вырубить им любого. Пол — один из самых крутых парней в Манчестере, и я почти жалею любого скаузера, оказавшегося на его пути в тот день. Почти!
Футбол просто бушевал во мне. Споры у нас велись сумасшедшие. Если «Юнайтед» проигрывал, виновато в этом было все крыло. Я направил просьбу о переводе меня на последние два месяца в манчестерскую тюрьму. Очень уж не хотелось действовать кому-то на нервы рассказами о своем скором освобождении. Ведь я сидел с теми, у кого было пожизненное. Да и отношение к тебе менялось, когда ты готовился выйти на волю. В результате я получил «добро» и вскоре увидел знакомые лица в «Стрейн-джуэйз», включая парней из моего района. По сравнению с тем, где мне пришлось побывать, «Стрейн-джуэйз» можно было охарактеризовать как глупый, крикливый, вопящий балаган, набитый подростками, своего рода зал ожидания при переходе к «нормальной» жизни.
Я был зол на тех, кто плюнул на меня после того, как я оказался за решеткой, на тех, кто сидел вместе со мной, на то, как со мной обходились. Хотелось выйти наружу и сразу же подраться. Прокручивая в голове обиды и планы мести, я медленно сходил с ума. Но когда оказался на улице, злость исчезла. Как будто свалился тяжкий груз, мучивший годами.
В то время одним из моих лучших друзей был Дерек Уиттекер. Когда я, только что освободившись стоял перед воротами, они раскрылись, и внутрь медленно въехала тюремная машина. В ней сидел Дерек, который стучал в стекло, чтобы привлечь мое внимание. Но я попросту не заметил, как один из самых близких мне людей, кого хотелось увидеть чуть ли не первым, покидал мир, в который я возвращался.
Депрессия не покидала меня в течение двух недель. Мой первый вечер в городе оказался очень странным: все вокруг напились в стельку, а я был трезвым как стеклышко, хотя пришел в паб в 7 вечера. Прошло еще две недели, прежде чем мне удалось опьянеть. Как выяснилось в дальнейшем, тюрьма не очень-то меня изменила. Я вновь стал самим собой, вернувшись к футболу, просто мне потребовалось время на адаптацию. Но уже очень скоро пришло осознание того, что вокруг изменилось многое.
