4 февраля 1905 г. был взорван Великий Князь Сергий Александрович, Георгиевский кавалер Русско-турецкой войны. Убийцу, не согласного на помилование, казнили по ст. 100:
В середине февраля Гапон встречался с Лениным. Гапон
Краснов к тому времени уехал обратно на фронт, к окончанию затишья на позициях перед новым генеральным сражением.
«Жизнь — всегда жизнь, и человек так мудро создан, так устроен, что ко всему скоро привыкает, со всем осваивается. В этих полухолодных фанзах, где третий месяц живут офицеры, возле позиций, на которых некоторые дивизии потеряли до 2 000 человек, где часто из-под разрыхленной земли торчит крест, грубо сколоченный из поленьев, где есть уже и маленькие кладбища в десять, двадцать крестов, где природа бесконечно уныла, где нет ни одного мирного жителя, живут мелкими событиями, ищут радостей жизни в мелочах, в полученной из дома посылке, в письме, дорогом, переносящем в ту счастливую обстановку беспокойной России, наконец в общении друг с другом. Взрослые, больше люди, занимающие видное положение, стараются развлечься шутками, каламбурами, вызвать тот здоровый смех, без которого тут не проживешь и без которого затоскуешь и потеряешь способность работать.
Сяокишинпупцы, — pardon, сознаюсь, что такого слова ни натощак, ни при дамах не выговоришь, но оно тем не менее есть, соседи с Тудасюдапупцами, и не только соседи, но и друзья. Притом, по соседству, Сяокишинпупцев посещает сестра Лухманова. «Та самая, которая» так прекрасно пишет, отлично и умно говорит и украсит живым и светлым умом своим любое общество. Тудасюдапупцы вступили в связь по летучей почве и послали Сяокишинпупцам «открытку» с изображением Кавальери и надписью: «Ночь прошла беспокойно, озлобленных нет, температура 80». Сяокишинпупцы в долгу не остались. Их карточка с изображением принадлежностей дамского туалета свидетельствовала о том, что «охотники проникли вглубь неприятельского расположения».
Много смеялись по этому поводу в Сяокишинпупском «гранд-отеле», где отлично закусывал кислой капустой и малороссийским салом красивый краснощекий молодой генерал, г-жа Лухманова, полковник Ц., капитан и немецкий корреспондент, учившийся тут же и русскому языку» [39].
Началось Мукденское, долгожданное, и снова несчастливое сражение. В связи с его началом промазали дружно и А. Смирнов, и его редактор. Смирнов с чего-то вдруг отнес описание встречи с бароном Маннергеймом и гибели вольноопределяющегося гр. К. И. Канкрина к «Русскому инвалиду» за 30 января 1905 г., а редактор Смирнова заметил, что по мемуарам барона он принял участие только в «малозначительной» перестрелке перед Мукденским сражением, следовательно, пересказ Смирнова надо оставить на совести Краснова. Если быть точным, Карл Маннергейм написал о столкновении с японской кавалерией в 2–3 эскадрона из армии Ноги, при проведении разведки с заданием не ввязываться
За 19 февраля Краснов описывает еще одну будущую знаменитость вместе со смертельно плохими распоряжениями других:
