— Скорее всего ложь, — пожал плечами Орфей как человек, привыкший к обману в бизнесе. — К тому времени, когда доберешься до столицы, он уже давно избавится от рабыни. Хотел, чтобы ты потратил время, а потом испортить настроение, признавшись в продаже намного раньше. Дворяне не режут горло и не нанимают бандитов. Предпочитают пытать более изощренно.
— Тогда… Луиза?
— Да, сейчас отправлюсь к каравану и постараюсь купить ее по разумной цене. Уверен, смогу заставить его продать. Подержу несколько дней — у вас будет время собрать деньги. После сможете прийти и купить ее.
— Вы действительно сделаете это для меня? — не мог поверить я.
Орфей пожал плечами как практичный бизнесмен:
— Конечно, предпочитаю получать прибыль. Но не буду требовать ничего излишнего. Обещаю продать по рыночной цене. Дворянин получит нового раба и подумает, что обманул тебя, ты вернешь рабыню по честной цене — я заработаю только разницу.
Повернулся к Брэду. Тот кивнул как поручитель в банке:
— Орфей — бизнесмен. Продаст именно за ту цену, которую она стоит, не за копейки. Не обманет. А я соберу нужную сумму.
— Отлично! — улыбнулся Орфей как менеджер, заключивший выгодную сделку. — Тогда договорились.
Я протянул и пожал ему руку. Через несколько дней я верну Луизу…
Два дня превратились в самую длинную неделю моей жизни — подвиг, достойный занесения в книгу рекордов по искажению времени. Я провел их в позе классического меланхолика: ссутулившись за столом в гостинице, погруженный в депрессию героя, который спас мир и теперь не может продать магические шкурки местным торговцам за что-то более существенное, чем благодарный взгляд.
— Рик, все будет хорошо. Обещаю.
Это говорила Морган — воительница из нашей команды разведки, чей оптимизм явно питался из неиссякаемого источника наивности. Она навещала меня вместе с другими людьми, которых я исцелил в подземелье, словно я был редким животным в зоопарке. Последние дни я превратился в профессионального бездельника, освоив высшую степень мастерства в искусстве сидения в таверне и почти не притрагивания к еде. Я периодически совершал героические вылазки в магазины, пытаясь продать добычу из подземелья.
Результаты были… скажем так, обескураживающими. Если не сказать — катастрофическими.
— Только посмотрите на это… дьявольские шкурки! — воскликнула швея, разглядывая мой товар с восхищением коллекционера редких болезней. — И у вас их целых три! Восхитительно!
— И сколько они стоят? — спросил я с надеждой обреченного на казнь, который все еще верит в помилование.
— Если сделаю из них плащ — он будет стоить двадцать пять золотых! — швея сияла, как ребенок на Рождество. — Заплатите мне всего одну золотую за работу, и с радостью его изготовлю. Такой плащ даст владельцу скорость и скрытность!
— Дать тебе золотой⁈ — вскрикнул я, чувствуя, как мой мозг пытается обработать эту экономическую аномалию. — Я пытаюсь накопить золотые, а не раздавать их направо и налево!
— Ах… хорошо… сделаю бесплатно! — швея сдулась, как проколотый шарик. — Просто принесите материалы!
Местная экономика демонстрировала чудеса извращенной логики: материалы стоили дороже готового изделия, а ремесленники работали за идею. Торговец драгоценностями тоже предлагал обмен товар на товар, но монет у него водилось столько же, сколько здравого смысла у политиков. В Палмдейле не было банка, и Брэд не врал — город действительно обчистили подчистую ради сбора награды. Сейчас здесь царила бартерная экономика, пока не появится караванщик с реальными деньгами.
Замечательная ситуация: я — владелец сокровищ, которые никто не может купить. Спасибо, игровая экономика, очень помогла. Следующий раз обязательно спасу мир в эпоху развитого капитализма.
— Рик! — донесся голос от входа, прорезав мои мрачные размышления. — Деньги привезли!
Я резко поднял голову, и Морган едва не получила моим лицом по груди — маневр, который в других обстоятельствах мог бы показаться весьма двусмысленным.
— Ах! — отскочила она, красная как помидор. — Рик, ты извращенец!
Несколько мужчин захихикали, но меня интересовала только перспектива наличия настоящих денег в этом богом забытом месте. Направившись к выходу, я галантно поклонился Морган:
— Спасибо за моральную поддержку. И за физическую близость, хотя она была неумышленной.
Затем последовал за посланником прямиком в гильдию, где нас ждали мэр и Брэд. На лице мэра играла улыбка человека, который наконец-то может избавиться от проблемного гостя.
— Рик! — помахал мне мэр с энтузиазмом продавца, рекламирующего сомнительный товар. — Учитывая обстоятельства, решили обойтись без формальностей. Освобождение раба — дело благородное, и жители Палмдейла его поддерживают.
Интересно, поддерживали ли они его кошельками, но это казалось неподходящим моментом для уточнений.
— Брэд поедет с тобой, чтобы все прошло гладко, — продолжил мэр. — Что касается затрат… обсудим это по возвращении.
Классическая политическая формулировка: «поговорим об этом потом» обычно означала «никогда».
Посмотрел на Брэда, тот красноречиво пожал плечами:
— Пошли.
