— Не уверена, что убила бы в тот первый раз, если бы знала, что противника могут не воскресить, — объяснила она. — К тому моменту, когда узнала правду, уже была знакома со смертью, а от моих рук пало множество людей. Лишь после этого убийства стали мне достаточно близки.
Убивать легко, но ты должен понимать, что делаешь. Это как вождение автомобиля — технически просто, но последствия могут быть фатальными.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил я.
— Ты ведь уничтожаешь проклятия, верно? Сражаешься с монстрами, — заметила она. — Это страшно. Это больно. Но во многих отношениях довольно легко. Отправляешь девочек вперёд, они убивают монстров, ты лечишь их, после чего собираешь деньги, честь и славу.
Я нахмурился. Когда она так это подавала, я выглядел каким-то сутенёром от подземелий.
— Когда ты так говоришь, создаётся ощущение, что я ублюдок.
Она поморщилась, осознав, как это прозвучало.
— Я лишь хотела сказать, что убийство столь же привлекательно, — пояснила она. — Если у тебя проблемы с кем-то — убей его. Быстро. Просто. Решает все проблемы. Никаких долгих переговоров, никакой политики — просто финальное решение вопроса.
Когда она так говорила, это действительно звучало правильно. Если у вас есть сила, такому асоциальному человеку, как я, проще решить дело смертью врага, а не разговорами. Возможно, именно поэтому в убийцы подавались нелюдимые типы.
Если вы не можете выразить себя должным образом — что в гневе, что в страсти — убийство становится вполне возможным способом решить проблему. Разве война — это не просто проблемы в общении на уровне страны? Дипломатия через другие средства, как говорится.
В этом мире, где убийство не только поощряется, но и ожидается, подобный подход стал ещё более реалистичным. Борьба с монстрами была обычным явлением в некоторых местах. Ты убивал, чтобы есть, чтобы защищать любимых и так далее.
Тот факт, что монстры могли появиться на пустом месте, а людей можно было воскрешать, лишь подкреплял идею, что убийство — естественное действие. Почти как чихание, только с более серьёзными последствиями.
Когда дело доходило до убийства обычных людей, которых уже не воскресили бы, становилось проще понять логику. Я мог понять, на какую скользкую дорожку вступили эти рыцари. Понимал, почему они считали, что могут изнасиловать и убить девушку. Почему были готовы заколоть меня без всяких сожалений.
При столкновении с бандитами я сказал себе, что они всегда знали — убитых ими людей воскресят. Поэтому не считал их опасными или угрожающими. Но как они могли это знать наверняка? К тому же потеря всего для некоторых была столь же ужасной, как сама смерть.
Я ведь успел умереть в этом мире и потерять всё. С точки зрения человека, ценящего жизнь, чувствовал, что хорошо понимаю эту потерю.
Некоторое время мы тихо сидели. Я долго думал о её словах, пытаясь найти в них подвох или утешение. Вначале был человеком, который хотел избежать убийств любой ценой. Но я не был пацифистом или кем-то подобным.
Не был против охоты, убивал монстров, даже тех, кто походил на людей, если они угрожали мне. Теперь обычные живые люди угрожали тем, о ком я заботился. Мне требовалось принять решение. И похоже, философия «убей их всех и дай богу разобраться» становилась всё более привлекательной.
— Итак, что решил? — спросила Шао, прерывая мои размышления.
Подняв взгляд, я ответил с каменным выражением лица:
— Отправляемся. Пора заняться отстрелом рыцарей.
— Решил пойти лёгким путём? — поинтересовалась она с ухмылкой.
— Нет… — я покачал головой. — Это самое трудное решение, которое мне приходится принимать. И именно поэтому понимаю, что должен это сделать.
В глазах Шао ясно читалась растерянность.
— И что это должно значить?
— Когда убивать станет легко… тогда буду знать, что это неправильный выбор, — объяснил я. — Пока это причиняет боль — значит, во мне ещё остался человек.
Шао моргнула, переваривая мои слова, после чего на её лице появилась лёгкая улыбка:
— Сделай мне ребёнка.
— Отказываюсь! — воскликнул я. — И какая, блять, связь между убийством и деторождением⁈
Портал открылся, и я прыгнул в него, словно диверсант на вражескую территорию.
— Н-нарушитель! — кое-как вставая и отползая, заявил сидящий у маленького бездымного костра одинокий мужчина.
Остальные четверо рыцарей спали, а этот, видимо, должен был нести стражу. Естественно, после моего бегства они и подумать не могли, что я вернусь через несколько часов с мечом в руке. Хорошо, что у них не было воображения — это облегчало мне задачу.
Я пнул ногой по голове ближайшего из лежащих — тот так и не встал, потеряв сознание от удара. Один враг долой, и даже не пришлось никого убивать. Иногда проблемы решаются сами собой.
В этот момент Шао проскользнула через портал сразу после меня, словно Рыцарь Теней, которым и являлась, двигаясь навстречу врагам с грацией смертоносной танцовщицы. Мужчине, который попытался подняться, она тут же перерезала горло.
