Она не поняла Самсонова. Эти примеры не доходили до нее, как не доходит конная атака до укрепленной пулеметной позиции. А ведь любила в нем старомодное рыцарство! И стих его гусарский обожала!
- Мне отец тоже ничего не оставил, кроме имени, - ответил Самсонов. - И у меня были поединки...
- Поединки? - весело переспросила она, приподнимая черные брови.
- С Жилинским, в училище, - уточнил он.
Екатерина Александровна, услышав имя ненавистного Жилинского, с серьезным любопытством, почти упреком, посмотрела на него, будто он скрывал что-то важное.
- Я не знала, что у тебя о Жилинским еще с училища... Наверное, я много про тебя не знаю...
- Главное ты знаешь, матушка, - сказал Самсонов. - И ты знаешь, и я знаю, слава Богу! С прощающим выражением.
- Да, главное мы знаем.
Что было главным, они не обсуждали, в этом не было нужды. Когда-то в Елисаветграде они впервые встретились. Тридцатисемилетний полковник Самсонов прибыл туда, получив назначение начальником юнкерского кавалерийского училища; он был видным женихом во всей, наверное, Херсонской губернии. Екатерину Александровну он прежде видел только однажды, во времена большого Бендерского лагерного сбора, тогда пятый эскадрон лубенцев останавливался в Акимовке и там в доме молодых помещиков ему запомнилась дочка - девочка в голубой шляпке, она-то потом и оказалась Екатериной Александровной. Потом, через восемь лет.
Полковник читал Екатерине Александровне лубезского гусара корнета Демидова:
Вы замунштучили меня
И полным вьюком оседлали
И как ремонтного коня
К себе на корду привязали.
Повсюду слышу голос ваш,
В сигналах вас припоминаю
И часто вместо "Рысью марш!"
Я ваше имя повторяю.
Несу вам исповедь мою,
Мой ангел, я вам рапортую,
Что я вас более люблю,
Чем пунш и лошадь верховую!
А она это уже слыхала когда-то от офицеров, поразивших ее сердце свободой и красивыми мундирами.
- В Акимовке? - спросил он. - Неужели?
У него не было ни кола, ни двора, в послужном списке значилось: "Есть ли за ним, за родителями его или, когда женат, за женой, недвижимое имущество, родовое или благоприобретенное. - Не имеет".
Акимовский одноэтажный просторный дом не стал ему родным, но погост Акимовской церкви с простыми дубовыми крестами и серыми известковыми плитами, заросший сиренью и терновником, почудился Самсонову тем местом, где суждено будет успокоиться, когда господь призовет его душу. Известно, кому принадлежит жизнь офицера и кто волен ею распоряжаться. Поэтому, уезжая летом 1905 года принимать Уссурийскую казачью бригаду, Самсонов попросил жену в случае гибели похоронить его в Акимовке. Катя обещала.
До сей поры судьба миловала его и в бою под Ляояном, и в зимнем набеге на Инкоу. Что впереди - неведомо, но главное они с женой постигли - в детях, Боге, долге перед Отечеством.
Однако, говоря Екатерине Александровне, что главное он знает, Александр Васильевич имел в виду и что-то другое, вызванное несчастьем с адъютантом. Да, дети, Бог, Отечество - это все верно, это как мраморные доски на стенах Храма Христа Спасителя, сохраняющие для потомства имена полков, как штандарты старого полка. А в глубине? Что в глубине? Когда посылаешь человека на смерть?
- Знаешь, скоро к нам приедет один мальчик, - сказал Самсонов, переведя разговор в иное русло. - Сын одного важного перса. Он быдет учиться в корпусе.
Володя немного задумчиво произнес, хмуря лоб:
- А я поеду в Персию?.. Что персу делать в нашем корпусе? Разве мало в Туркестане мусульман?
В его словах отражалась помимо его воли еще горячая история покорения этого края, на будущий год исполнится всего пятьдесят лет, как Черняев взял Ташкент штурмом по лестницам, - и Володя наверняка слышал отголоски прошлых событий.
- Мальчик хороший, - сказал Самсонов. - Англичане его зовут в Индию учиться, а он к нам хочет. Его отец - наш друг, помогает нам.
- Россия и так сильна, - ответил Володя. - Он ведь займет место русского, верно? Например, сына этого бедного Головко!
Он упрекал Самсонова в случившемся несчастье, видя его хладнокровие и непоколебимость. А персидский мальчик скорее всего был поводом.
- Зачем нам персидский мальчик? - спросила Вера. - Он по-русски понимает?
- Научим, Вера. Россия сильна, - сказал Александр Васильевич. - И штыком сильна, и душой. Скажи, Володя, почему сейчас большинство мусульман хотят жить с нами в мире? Потому что мы несем порядок и прогресс... Знаешь, почему его отец открыто принял нашу сторону? Потому что увидел, как наша противочумная охрана борется с чумой...
Володя смотрел на отца с упреком, как будто спрашивал: "О чем ты говоришь?"
- А строительство железных дорог? - продолжал Самсонов. - Это подвиг русских людей. И никого мы не притесняем, не тащим в нашу веру. Мы выполняем долг. Что же плохого в том, что мальчик близко узнает русских?.. Я понимаю, ты огорчен этой неприятностью, но надо быть мужественным. Среди военных людей и не такое бывает. Я тоже огорчен.
