- Хенде хох! - крикнул сержант Банных.
Те, кто возился у кухни, безропотно подняли руки.
Пленных допрашивал Марак. Переводчиком был радист Назаров, долговязый паренек с едва проступавшими усиками на верхней губе.
- Ты им скажи, Вася, пускай правду говорят, не то...
Майор выразительно потянулся к рукоятке пистолета. У немцев побелели лица.
Их батальон, рассказали пленные, переброшен сюда ночью на машинах. Две роты находятся на холмах, в полукилометре от кухни, третья - в резерве, в роще. Кашевары показали на видневшийся за кустами лесок.
Марак, по-прежнему грозно глядя на пленных, спросил:
- Не врут? Переспроси, Вася.
- Наин, найн! - клялись немцы.
Комбат раздумывал недолго. Роте автоматчиков Атабиева приказал окружить рощу, двум другим, с которыми пошел сам, - атаковать с тыла позиции на высотах.
Почти одновременно заговорили девять наших станковых пулеметов и автоматы. Гвардейцы вели огонь по гитлеровцам, которые сидели в траншеях и артиллерийских ровиках. Паника у немцев поднялась страшная. Никак они не ждали нападения с тыла. Фашисты заметались, начали беспорядочную стрельбу.
Бой кончился скоро. Около ста пятидесяти гитлеровцев сдались в плен, остальные нашли себе могилу на безымянных высотках между двумя озерами.
- Где ваш командир батальона? - допытывался Марак у пленного лейтенанта.
- Убежал от нас в резервную роту.
- Значит, недалеко ушел! - засмеялся майор.
Однако командира немецкого батальона и там не нашли ни среди убитых, ни среди сдавшихся. Марак огорчился, а Атабиев успокаивал:
- Догоним, товарищ гвардии майор! От нашей пули ему не удрать. Сейчас сядем на коней и полетим быстрее ветра.
Атабиев потрепал каурого жеребца и передал поводья комбату.
- Для вас отобрал, товарищ гвардии майор. Добрый конь!
- Спасибо, Тушо! Остальных немецких коней забирай для роты. Будет теперь в нашем батальоне свой кабардинский эскадрон.
И снова батальон двинулся вперед, навстречу войскам, которые наступали из-под Нарвы. Достигли поселка Саре.
На зорьке приехал в батальон генерал Путилов. Развернул карту и показал:
- Видишь эту станцию? Разведчики донесли, что там замечено скопление немецких войск. Их поддерживает бронепоезд. Надо ударить, пока они не закрепились. Понятно?
- Всё ясно, товарищ генерал! Но до станции километров двадцать...
- Комкор подбросил нам самоходных установок. Будут действовать с батальоном.
Пехотинцы взобрались на самоходки. Еще веселее пошли дела. Батальон внезапно налетел на железнодорожную станцию Килтан. Самоходки открыли огонь по вражескому бронепоезду, подбили его, а роты гвардейцев разгромили неприятельский гарнизон, захватили пакгаузы с продовольствием, вином. На складах оказалось несколько миллионов яиц. Еще погромыхивали одиночные выстрелы, а комбат связался по рации с комдивом и доложил:
- Задание выполнено. Что дальше прикажете делать?
Путилов приказал батальону продолжать преследование противника.
И опять, не задерживаясь, батальон двинулся в путь. За четыре дня боев гвардейцы Марака продвинулись на сто семь километров.
8
Симоняк в эти дни непрерывно перемещал свой наблюдательный пункт. Всё было в движении, и комкор надолго не останавливался на одном месте. Его запыленная машина появлялась то в одной дивизии, то в другой.
Сплошной линии фронта, как только наши части начали преследование противника, уже не существовало. Некоторые полки далеко вырвались вперед. Случалось, что даже в тылу наших войск завязывались ожесточенные схватки, и комкору приходилось маневрировать резервами, которые он предусмотрительно придерживал в своих руках. По замыслу операции, 64-я гвардейская дивизия должна была вступить в бой на третий день. Однако уже спустя несколько часов после прорыва на Эмайыги Симоняк позвонил Романцову:
- Не хотелось, а придется тебя потревожить, Иван Данилович!
Юго-восточнее Тарту попал в окружение немецкий полк. Следовало его утихомирить.
На второй день под вечер комкор ввел в бой танковую подвижную группу. Командовал ею полковник Ковалевский, с которым Симоняк действовал на Карельском перешейке, брал Матиллу, Кивеннапу.
- Давай, полковник, - напутствовал комкор Ковалевского, - вырывайся на простор. Будем поспевать за тобой.
Подвижная группа острым клином вонзилась в расположение врага, захватила поселок Роэла.
На третий день наступления гвардейцы натолкнулись на упорное сопротивление противника у реки Педья. Немцы взорвали мосты, стянули сюда до десятка артиллерийских и минометных батарей. Ковалевский радировал о заминке.
Чтобы открыть дорогу подвижной танковой группе, нужно было столкнуть противника с рубежа на реке Педья. Симоняк сконцентрировал в этом районе мощный артиллерийский кулак, перебросил туда несколько стрелковых полков. Вечером, когда бои, казалось, уже затухали, по огневым позициям врага ударили орудия и минометы. В сгустившейся темноте под прикрытием огня гвардейцы на бревнах, набитых сеном плащ-палатках, самодельных плотиках переправились через реку, сбили фашистов. Саперы тотчас навели переправы, и танки подвижной группы с десантами стрелков помчались по дороге к городу Раквере.
