— Веди, — обратилась я к рыжему. Негромко, но при этом, на всякий случай, чуть выше привычного для меня тембра, чтобы хоть немного изобразить певуче-тонкий голосок Анифы. Не помню разговаривала я в роли «бастарда» со стражем в день въезда или нет, но на всякий случай затаюсь.
Шли мы за стражем привычно плавно. Я давно заметила, что джунгарская одежда удивительно влияла на меня, изменяя пластику движений, жестикуляцию, даже глубину дыхания. Словно прозрачные легкие ткани, наброшенные на плечи, шелк, скользящий по бедрам и вуаль на лице мгновенно включали внутри меня отработанные до автоматизма рефлексы. Во мне и южной крови-то нет, но что значит многолетняя выучка — она будто заклинанием превращает в совсем другого человека.
Мы привычно шли с сестрой шаг в шаг, так плавно, что почти не позволяли дребезжать колокольцам на ножных украшениях. Страж сообщил наши имена седому слуге у двери и тот мгновенно согнул голову, так низко, что мне стало за него даже немного страшно.
Стоящие в ряд лакеи повторили его поклон с таким же рвением, и стало ясно насколько разбалованы слуги Детского дворца и как предельно вышколены здесь. Разница удивительная.
Через огромный холл до парадной лестницы на второй этаж мы шли, с трудом удерживаясь, чтобы не начать оглядываться. Великолепная роспись начиналась чуть выше уровня глаз и продолжалась к потолку. Наверху, скорее всего, было еще более красиво, но как смешно и провинциально мы выглядели бы, если бы закинули головы как цапли на болоте в попытке полюбоваться местными чудесами.
— Девочки мои, как же я вас жду! — раздалось откуда-то слева. И прорывая строй лакеев, одна, без всякого сопровождения, к нам кинулась невесть откуда взявшаяся здесь мачеха. Одетая в один из лучших своих темно-бордовых нарядов. Нервно звеня, она остановилась перед нами, с трудом восстанавливая элегантную томность. Окинула нас торопливым взглядом и изумленно выпалила: — Не поняла, а где Хани?!
Ракхотовы слезы. За что?
Уж кто-кто, а она легко отличит меня от Анифы, стоит повернуться к свету или заговорить.
Я покачнулась, едва удерживая силу зажженных искр. Из-за внезапно нахлынувшего волнения она пыталась вырваться из— под контроля. Спокойно! Тш-ш-ш.
— Есть причины, леди Камалия, — рывок, и я крепко сжала мачеху за узкую кисть. Наши браслеты стукнулись с металлическим звоном, — из-за которых мы пришли вдвоем с Мириам. Очень вас прошу не расспрашивать про Анифу, с ней все хорошо, но обсуждать лучше НЕ ЗДЕСЬ. Просто доверьтесь мне.
Ее глаза резко округлились и, похоже, не только от удивления. Ой, чуть не забылась, я же наполнена силой. Хватка скорее всего получилась болезненной, нужно быстрее отпустить вдовствующую герцогиню, пока она не закричала от боли. Но есть и польза от моей реакции, по крайней мере она не набросилась на меня прилюдно с обвинениями и вопросами.
Мачеха встряхнула освобожденной кистью, прищурилась. Медленно перевела взгляд на замершую от страха Мириам. Та даже на носочки туфель приподнялась.
— Так это ты… и Мири. Какие у нее красивые височные подвески…, — протянула вдова.
— Наследство от моей мамы, — сообщила я, — Мири очень идет, и на время бала я поделилась с сестрой.
— Что ж… может быть ты не такая пропащ…
— Леди Камалия, — прошептала я, — мы спешим. И не хотелось бы привлекать лишнее внимание, перекрывая дорогу другим приглашенным. Поэтому я предлагаю поговорить по дороге. Как вам удалось попасть во дворец? Мы очень за вас переживали.
Несколько бесконечных секунд она стояла молча, смотря в сторону, на проходивших мимо придворных. Потом нехотя сообщила:
— Произошло ужасное событие, после которого я трижды подавала прошение королю. Наконец, он его принял и пригласил меня на прием, но… без вас не пускают.
Я сжала зубы, радуясь, что за вуалью не видна полыхнувшая огнем ярость. Трижды? Насколько понимаю со времени нападения на Эльвинейское Посольство прошли лишь сутки. И она успела трижды обратиться с просьбами к человеку, отдавшему приказ захватить наше герцогство?
— Вы попросили защиту? Для Посольства, которое мы стараемся сохранить как независимую территорию?
— Причем тут защита? — надменно произнесла вдовствующая герцогиня. Но мне такой ее тон отлично знаком, за ним пряталась неуверенность. Именно таким голосом она пыталась отдавать приказы в первые дни после гибели отца, до тех пор, пока не приехал дядя. — Будут деньги, будет и защита. Мне нужно всего лишь немного золотых, чтобы усилить охрану.
Она… просила у короля… денег?
Я моргнула. Медленно вдохнула и выдохнула. Мягко обратилась к сопровождающему нас и внимательно слушающему рыжему воину:
— Ведите нас в зал… лэр. Не стоит дальше задерживаться в холле.
— Прошу за мной, — стражник тут же повернулся и пошел через холл к огромной белоснежной лестнице.
Камалия попыталась шагнуть первой за ним, но опомнилась и нехотя уступила мне дорогу. Вспомнила, что не сможет пройти. Не хочу устраивать скандал в публичном месте, но после этого бала мне придется серьезно поговорить с мачехой. А пока — просто озвучу правила.
