Когда я вышел на ринг боксерского клуба "Дворец удовольствий", настроение у меня было неважное. Пришлось срочно приехать в Гонконг из Тайнаня, даже Майка я оставил на "Морячке", которая должна была прийти в порт не раньше чем через две недели.
Но Сопи Джексон – тот парень, которого я разыскивал, – исчез бесследно. Его не видели уже несколько недель, и никто не знал, что с ним стряслось. Тем временем деньги у меня закончились, и я согласился на поединок со здоровенным боксером-китайцем по прозвищу Желтый Тайфун.
Он был любимцем спортивной публики, и "Дворец" в тот вечер был до отказа забит зрителями – белыми и китайцами, – причем некоторые принадлежали к высшим слоям общества. Пока я ждал в своем углу удара гонга, мое внимание привлек один китаец. Европейская одежда сидела на нем безукоризненно, и казалось, что он проявляет живейший интерес к происходящему. Но в общем-то публика меня не интересовала, я хотел лишь одного – закончить бой как можно скорее.
Желтый Тайфун весил триста фунтов и был на голову выше меня, но большая часть его веса размещалась вокруг пояса, а руки и плечи не выдавали в нем обладателя мощного удара. И потом, неважно каких размеров китаец – просто он не боец.
В тот вечер у меня не было настроения демонстрировать эффектный бокс. Я попросту подошел к противнику вплотную, дал ему поработать руками, пока не заметил брешь в защите, и затем ударил правой. Он грохнулся с такой силой, что помост закачался. На этом поединок закончился.
Не обращая внимания на крики разочарованной публики, я прошел в раздевалку, накинул на себя шмотки и, достав из кармана брюк письмо, в сотый раз прочитал адрес.
Оно было адресовано мистеру Сопи Джексону, бар "Америкэн", Тайвань, и отправлено адвокатской конторой из Сан-Франциско. Покинув борт "Морячки", Сопи встал за стойку в баре "Америкэн-, а когда наше судно снова зашло в Тайнань, оказалось, что он уже месяц как ушел оттуда, и владелец заведения показал мне пришедшее на имя Джексона письмо. Хозяин сказал, что Сопи отправился в Гонконг, но адреса его не знал, поэтому я и отправился на поиски. Мне казалось, что в письме содержится что-то очень важное. А вдруг кто-то оставил Сопи состояние?!
Оказалось, что в Гонконге, как и во всем Китае, происходят беспорядки. В горах собрались тысячи бандитов, называвших себя революционерами. Кругом говорили только о Юн Че, генерале Ван Шане и генерале Фэне, который, по слухам, был белым. Пошли слухи, что Юн и Фэн объединились против Вана и теперь ожидали серьезного столкновения. Иностранцы срочно покидали страну. Белому моряку, не имевшему в Гонконге ни друзей, ни знакомых, ничего не стоило потеряться из виду. Я еще подумал, что эти желтые дьяволы могли убить Сопи как раз, когда он мог разбогатеть.
Я засунул письмо в карман и вышел на освещенную фонарями улицу, размышляя, где бы еще поискать Сопи. И тут рядом со мной возник незнакомец – тот самый щеголеватый китаец в европейском костюме, что во время матча сидел в первом ряду.
– Ведь вы – моряк Костиган, правда? – спросил он на безупречном английском.
– Да, – ответил я, немного подумав.
– Я видел, как вы сегодня дрались с Желтым Тайфуном, – сказал он. – Удар, который вы ему нанесли, мог бы свалить быка. Вы всегда так бьете?
– А почему бы и нет? – ответил я.
Он внимательно оглядел меня и кивнул, словно согласился с самим собой по неизвестно какому поводу.
– Давайте зайдем сюда и чего-нибудь выпьем, – предложил он, и я последовал за ним в забегаловку.
Там сидели одни китайцы. Они взглянули на меня, точно снулые рыбы, и вновь принялись за чай и рисовое вино в крохотных чашках, похожих на яичную скорлупу.
Мандарин, или как он там у них называется, провел меня в комнату, дверь которой была задрапирована бархатными портьерами, а стены – шелковыми обоями с драконами. Мы сели за эбеновый столик, и слуга-китаец принес фарфоровый кувшин и чашки.
Мандарин стал разливать напиток. Когда он наполнял мою чашку, за дверью поднялся чертовский шум. Я обернулся, но из-за портьер ничего не было видно. Потом шум внезапно стих. Эти китайцы вечно ссорятся из-за всяких пустяков.
Тут мандарин предложил тост:
– Давайте выпьем за вашу замечательную победу!
– А, – сказал я, – пустяки. Мне и нужно-то было всего разок ударить.
Я выпил и удивился:
– Этот напиток какой-то странный на вкус. Что это такое?
– Каолян, – ответил китаец. – Выпейте еще.
Он снова налил и, подавая мне чашку, чуть не перевернул ее, задев рукавом.
Я выпил, и он спросил:
– Что случилось с вашими ушами?
– Вам следовало бы знать, раз уж вы такой любитель бокса, – ответил я.
– Сегодня я впервые в жизни увидел боксерский поединок, – признался он.
