Так он и с третьим, и с четвёртым проделал, но пятый, видимо старший, уже сам клацнул затвором:
— Ты чего нас разоружаешь?!
— А того! — рукояткой нагана отшиб его в сторону. — Бросай винтовки, с которыми и обращаться-то не умеете!
Но позади уже опомнились, что-то сообразили — раз за разом щёлкнули затворы.
— Не берут меня ваши пули, а? — ногой отшвырнул он выброшенные на землю патроны и вскочил на передний воз. — Слу-ушать мою команду! Все винтовки под ноги... под ноги, говорю! — верным выстрелом сбил он с головы фуражку упрямца. — Со мной шутить не стоит. Следующий выстрел пойдёт чуть пониже... Собрать оружие! — кивнул он приглянувшемуся мужику. — Та-ак... Теперь... возы развернуть — и обратно на мельницу!..
— А дальше что? — тот же мужик, что собирал винтовки, и усомнился.
— Если не знаете, что делать со своим хлебом, — тогда отдайте. Отдавайте литовским оглоедам. И вашему Нахимсону. Валяйте!
Из толпы зашумели:
— Ну уж шиш!
— Да ещё литовцам!
— Да каким-то Нахимсонам!
— От голодных детишек!..
Возы как ветром сдуло — только грохот колёсный пошёл. Патин сунул наган обратно в сапог, взял на изготовку одну из винтовок, загоняя патрон в патронник, а остальные повесил, вытряхнув магазины, на одного из стражников — старшего, как бы в назидание. Тот поворчал, но повиновался, куда денешься.
— Теперь — стройся по два.
— Так пятеро нас, — старший не прочь был поиздеваться.
— Я шестым, — нашёлся Патин. — Шагом ма-арш! За-апевай!
Потопали, куда указал, в сторону нагорного леса, подальше от Волги, следовательно, и от дорог, но с песней никак не ладилось.
— И куда смотрит комиссар!
— Комиссара убили, — сумрачно объяснил старший.
— При таком же грабеже?
— Не при грабеже, а при конфискации излишнего продовольствия в пользу нуждающихся трудящихся.
— Вижу, ты гра-амотный! — начал нервничать Патин. — Остальных я, может, и отпущу, а тебя, может, и шлёпну.
— Самого шлепнут. Смотри! — указал старший на отряд красноармейцев, который с извилины дороги как раз выходил на их бугор.
Патин отступил на несколько шагов и уже беспрекословным тоном, щёлкнув затвором, приказал:
— За-апевай! Пока меня шлепнут, я всех вас... суки поганые... постреляю. Песню!
И сам, не дожидаясь, грянул:
Поравнявшийся с ними отряд тоже подхватил:
Патин отдал честь шагавшему рядом командиру:
— Комиссар Патлов. Выполняем спецзадание председателя губисполкома товарища Нахимсона. А вы куда, товарищи?
— Под Романов ходили, — охотно сквозь песенный рёв своего отряда ответил командир. — Контра там продотряд разгромила.
— Ну и как, нашли?
— Нашли... ветра в поле! Видишь — с пустыми руками. Как отчитываться? Ох, не погладят меня по головке!.. У вас порядок?
— Полный порядок! Передайте товарищу Нахимсону, что мы к вечеру вернёмся и доложим об исполнении приказа.
— Помощь не нужна? — уже издали, удаляясь со своим усталым отрядом, обернулся командир.
— Нет, сами справимся, — заверил его Патин, хотя до последней минуты не был в том уверен, потому и клацал затвором, видя, что старший, как бы спотыкаясь, пытается отстать и может броситься под ноги, может вырвать винтовку и крикнуть своим...
Когда опасность миновала, он с одобрением заметил:
— А ты из старых солдат! Неужели рискнул бы?
— Рискнул... кабы ты был из молодых, вроде моих зайчат.
— Вот то-то. Чтоб больше не рисковать — шагом марш через дорогу. Во-он к тому дубку, — указал на одиночное дерево, вокруг которого было пустынно и тихо.
Спорить не стали, зашагали, куда было приказано.
Место оказалось не самое лучшее — слишком уж открытое. Патин боялся, что в лесу преждевременно разбегутся, но и здесь — чистая плешь. Дуб когда-то спалило молнией, место суглинистое, выжженное солнцем и поросшее колючкой. Да и с дороги видна такая орава людей. Он посидел под дубом в сторонке минут пять, покурил, приказав остальным лежать. А дальше что?..
— Пока я не дойду до опушки леса плюс ещё десять минут — чтоб лежали тише мышей. Из винтовки я вас и в полуверсте подшибу. Имейте в виду, — наказал он и, не оглядываясь, хоть холодок пробирал спину, — а вдруг у кого-нибудь пистолет сокрытый есть, — зашагал в сторону леса, нарочно вдаль от Ярославля.
На опушке оглянулся и погрозил винтовкой. Сидели пока. Но знал: как только скроется в кустах, так и побегут. Весь вопрос: в какую сторону?
Он юркнул в кусты, затаился и снова выглянул: так и есть, бегут... за ним следом! «Ну, старшой...» Понял он, что без выстрела не обойтись, присел за пеньком и старательно выцелил. В ногу, как и хотел! Старшой споткнулся и пополз на карачках, что-то крича, может, понукая своих. Но никто больше не тронулся с места. Глухо и покорно залегли в траву. Патин ещё раз выстрелил, поверх голов; вот теперь уж долго никто не высунет носа. Обойдя краем опушку леса, он негромко, но так, чтоб слышали настоящие слова, запел:
