Книжечка юриста и детского писателя Ф. Н. Наливкина (1810 1868) посвящена знаменитым «маленьким людям» в истории.
Вы, без сомнения, очень забавлялись, любезные дети, читая чудесные приключения героя одного английского сочинения, Тома Пуса, героя истинно микроскопического, шуточную фантазию, в которой сочинитель, кажется, хотел довести до последних пределов оригинальное создание Лемюеля Гулливера; но никогда не рассматривали Тома Пуса и Лилипутцев иначе, как существа воображаемые, и были правы. Как досадно, однако же, и сколь много занимали бы вас их приключения, ежели бы вы могли сказать: «Этот малютка, крошечный человечек, был ростом меньше младшего из нас, однако же существовал, и не был дитятею, но человеком, да, точно человеком, с бородою и усами. Боже мой! как смешон должен быть такой человек. Экой взрослый! меньше полуаршина, точно в половину моего роста; ежели бы он когда-нибудь женился, то об нем сказали бы, как в песне:
Батюшка дал мне мужа, о Господи! Что за человек; какой маленький человек! Батюшка дал мне мужа, о Господи! Что за человек, как он мал! Кошка сочла его за мышь. О Господи! Какой человек, какой маленький человек! Кошка сочла его за мышь. О Господи, какой человек, как он мал!»
О! О! Как вы смеетесь над маленькими людьми. Вы, верно, не знаете, что один ученый написал толстую книгу в похвалу маленьких людей. В этой книге он собрал, из всех народов, даже в самой глубокой древности, имена знаменитых людей, царей, принцев, ученых, воинов, артистов и проч., которых рост был ниже среднего, и в примерах не было недостатка, уверяю вас.
— Верно, и сам сочинитель был не великан?
— Ваша догадливость нравится мне. Да, этот знаменитый писатель был очень мал ростом и, вероятно, немного подумал и о себе, стараясь представить доказательства в пользу маленьких людей. Ему приписывают глубокомысленную поговорку, которую вы знаете, верно!
— Думаю, что знаю: «В маленьких коробочках сберегаются хорошие мази». Но, кстати, сочинитель книги о маленьких людях не был ли, например, аптекарь?
— Нет, он был лекарь.
— Лекарь или аптекарь, все равно; не в том дело, а забавна ли его книга.
— Забавна! это слово очень важное в ваших летах! Конечно, она забавна, очень забавна.
— В самом деле, расскажите же мне что-нибудь, угодно ли вам?
— Тем с большим удовольствием, что это сочинение также и очень поучительно.
— Ах! Вы мне этого сначала не сказали. Мне приятнее было бы, если бы оно было только забавно. «Маленькие люди»! какое милое название для книги! что заставило автора сделаться поучительным! не очень понимал свое дело! «Маленькие люди»! Как жаль, что он испортил эту прелестную мысль, примешавши пачку. Ах, какой неловкий автор!
— Ваше негодование справедливо и мне нравится. Если вы этого так желаете, то я постараюсь сделать ваше сожаление менее горьким. Переделаю книгу об маленьких людях.
— И не будете примешивать к ней науку?
— Как можно меньше.
— Ах, какое счастье! Но берегитесь, однако же: если замечу только хоть кончик носа серьезной госпожи науки, то побегу со всех ног.
— Чудесно! Как кажется, вы ее полюбили. Ну, полно, маленький шалун, не бойся, запру ей дверь перед носом, потому что этот нос ее тебе так страшен. Слушайте же внимательно, и дайте мне столько времени, чтобы я мог собраться с духом начать вас забавлять.
— Очень давно, назад тому сотни, а может быть, и тысячи лет, один старичок, слепой, но важного и величественного вида, ходил по городам и деревням, выпрашивая себе пристанище. Он за гостеприимство платил хозяевам сказками своего сочинения и воспевал подвиги и добродетели предков, любил рассказывать о своих странствованиях, ибо этот слепой старичок много путешествовал, говорил с своими земляками о чудесах, которые видел, и о тех, о которых слышал от других путешественников, бывших прежде его в неизвестных странах. Чтобы более пленять слушателей, умел он даже украшать истину, не ослабляя ее силы. Все сбегались туда, где он проходил, слушали с почтением, с благоговением, с восторгом и учили наизусть его стихи. Отцы повторяли их в семействах своих, и старались утвердить в памяти своих детей с самых малых их лет. Таким образом, переходя из рода в род; эти образцовые творения дошли до нас. Им-то, большею частью, обязаны мы тем, что знаем достоверного о глубокой древности, и оттого-то эти песни составляют неоцененное сокровище.
