Биография одного из видных деятелей Белого движения на востоке России генерал-лейтенанта Владимира Оскаровича Каппеля.
Биография и деятельность всех Белых Вождей в достаточной степени ярко и правдиво изложена на многих страницах. Описаны их непримиримая борьба с красным злом, их часто невыносимо-тяжелые минуты в процессе этой борьбы и личные подвиги. Но о генерале Каппеле, Главнокомандующем армиями Адмирала Колчака в ее наиболее тяжелые дни, нет ничего, кроме общих скупых и сухих фраз. А, между тем, он является одним из наиболее ярких и непримиримых вождей Белого Движения, человеком особых взглядов и военачальником своих, особых методов ведения гражданской войны. Но как увидит читатель, Каппель был, наверное, и самым несчастным человеком среди Белых Вождей. Период Белой Борьбы кончился более сорока лет назад. О причинах неудачи Белого Движения писалось и говорилось много и задевать этот вопрос, в данном случае, не приходится. Спорить о том, что Белое Движение имело свои недочеты и ошибки не приходится тоже. Поэтому, излагая историю Ген. Каппеля, в целях ее правдивости и возможной объективности, необходимо было задеть и упоминаемые выше ошибки. Это неуклонно вытекает из всех материалов, собранных мною в течение более шести лет. Среди этих материалов наибольшее значение имеют воспоминания полковника Василия Осиповича Вырыпаева, проведшего с ген. Каппелем всю гражданскую войну, от Самары до его смерти. Материалы о службе ген. Каппеля в мирное время прислал его сослуживец, ныне уже покойный, полковник Сверчков. В книге есть, конечно, большие пробелы, напр. ген. Каппель на 1-ой германской войне, но достать все материалы теперь невозможно. Невозможно было достать и послужной список ген. Каппеля, так как он пропал во время Ледяного похода. Может быть, многим покажется, что издание этой книги вообще бесцельная и ненужная вещь, но я смею думать, что период гражданской войны в России когда-то войдет в курс русской истории самостоятельным отделом, и тогда нужны будут все данные об этом периоде. Разумеется это будет тогда, когда историки будут писать свободно, а не по указке партии.
А. Ф.
На белом фоне наружной стены церковного алтаря резко вычерчивал свой профиль черный гранитный крест. Терновый венок обвивал подножие креста, а ниже, на бронзовой доске, буквы сплетались в имя, которое носили многие тысячи тех, кто шли когда-то безотказно веря в того, кто лежал теперь под гранитным крестом. Непримиримые бедняки, убивавшие свои силы часто на непомерно тяжелой работе, часто голодные, не знавшие что их ждет завтра, часто с больным израненным телом, они по грошам собирали деньги, чтобы над могилой вождя воздвигнуть этот крест с терновым венком. Они не могли, не имели права перед своей собственной совестью, сделать иначе. Здесь, у церковного алтаря, спал вечным сном тот, кто вдохнул в них пафос непримиримой борьбы на далеких берегах Волги, кто вел их по заснеженным просторам обледенелой Сибири и кто, спасая их от бешеных ударов красного шквала, упал обессиленный, без сознания на лед дикого Кана. Он стал для них той животворной идеей, которая давала смысл их искалеченной жизни, тем вечным для них огнем, который питал пламя их непримиримости.
Проплывали в своем извечном, беспощадном движении над памятником года. Серебряным снегом изукрашивала его зима, песней воскресающей жизни приветствовал его апрель, яркие блики летнего солнца сплетали на нем свой узор, золотом маньчжурской осени расцветали окружающие его деревья.
Но все те годы, жарким июльским днем во Владимиров день, молчаливые люди стояли у креста. Единственное в мире панихидное пение, православное, русское, плыло над этими людьми; чуть видными клубами дымился ладан кадильный. Спасенные молились о душе спасшего их.
Потом у креста вдруг стали появляться новые люди. В военной форме с погонами на плечах, они внимательно осматривали памятник и качали головами. — «Так вот он где», — задумчиво говорили они. Но пока они были в городе, они, враги, ни разу не оскорбили памятника и того, кто под ним лежал и когда-то боролся с ними. Может быть, им, как военным, импонировала военная слава и легенды, крепко связанные с именем спящего под гранитным крестом. Но и они ушли. А вскоре около креста появилась группа одетых в штатское платье людей. Они громко смеялись, тыкали в надпись на доске палками. Уходя один из них бросил — «Завтра же». И завтра утром ломы, топоры и кайлы рабочих китайцев вонзились в тело памятника. Расколотый на куски упал гранитный крест, рассыпалось сплетение тернового венца и пинком ноги отбросил далеко китаец бронзовую доску. На доске надпись — «Генерального штаба генерал-лейтенант Владимир Оскарович Каппель».
