— На начальном этапе важно и обеспечение полного материального благополучия, чтобы ничто не мешало самореализации, — солидно ответствовала Любовь, как не поверить. — Но, тем не менее, группу Бреговского спасла я. Не так давно ЦРУ пронюхало про наших законсервированных друзей и начало искать их. Центр поставил мне задачу опередить цэрэушников — иначе бы всему спецназу крышка. Искала лично я, так что ребятки из команды Бреговского мне сильно обязаны и порвут за меня любого, учти.
— Конечно-конечно, ЦРУ — это тупые бюрократы, не способные на тонкую многоходовку. А вот интеллектуально развитый Центр выпустил из погреба ледяных орков, создал атмосферу кризиса, и у ооновского правительства появился наконец микроскопический, хотя и реальный враг. Какая-нибудь крупная корпорация теперь получит заказы на новую военную и полицейскую технику, конгресс выделит миллиарды на сокрушение «самой большой угрозы нашей демократии со времен энергетической империи Медведева». Очаг «ледяного руссофашизма» будет задушен с большой помпой, с вручением многих премий и обильными славословиями в честь «несокрушимой свободы». Голливуд снимет блокбастер под названием «Твари». Немножко специй в пресное блюдо никогда не повредит, так? Именно это нужно вашему Центру. Угадал?
— Так. Могло быть так. Однако Центр решает совсем другие вопросы.
Ну, Любовь Рафаиловна, здесь ты не будешь меня водить вокруг пальца, демонстрируя превосходство своего разума. В неточных науках я и сам мастер анализировать, подперев буйну голову кулаком.
— Я знаю, по поводу чего волнуется Центр. И даже могу ему ему посочувствовать. Ах, эти хакеры-вонякеры. Они запросто украдут какую-нибудь новейшую интеллектуальнейшую технологию, или она сам к ним переползет, чай не дура. И начнут они удовлетворять свои потребности, не платя ни цента в супермаркете, не поглощая рекламу и не прося кредита. Так, глядишь, возродится натуральное хозяйство, и от ооновской «демократии» останется нуль на палочке. Под предлогом борьбы с руссофашизмом можно и хакеров передушить. Так?
— Могло быть так, — опять уклончиво ответила Любовь и сказала. — Посмотри вокруг… какая широта — знаешь?
Я огляделся вокруг — по зеленоватому оттенку воды понятно только, что это Карское море. Льда нет, но и купаться не тянет.
— Семидесятая? — сказал наудачу я.
— Семьдесят вторая. Но льда нет до самого северного полюса.
— И какая связь?
— Безо льдов что-то не то творится в высоких широтах. И это может отразиться на всем земном шарике. Катастрофически.
— Что ты темнишь? Что творится? Земля Санникова всплыла? Планета Земля начала партизанскую борьбу?
— Зафиксирован подъем суши в некоторых местах. Не исключено смещение магнитного и даже географического полюса. Не время сейчас делать научный доклад, но, по мнению экспертов, планета, как большая система, выходит из устойчивого состояния. Вот это и волнует Центр в первую очередь.
Центр, центр, что это за центр волнующийся такой, прямо пуп земли. Меня терзают смутные сомнения…
— Центр — это не те ли ребята из закулисья, которые организовали сибирскую войнушку и сгубили матушку Россию вместе с зимушкой-зимой? Только они не ожидали, что Россия — это такой камень, который из мирового здания так просто не выдернешь, может всё посыпаться. И когда стало сыпаться, ребята из закулисья решили немножко отыграть назад.
— Ага, пофантазируй еще с полминуты, — издевательски предложила Любка.
— Я про комитет «Омега», о котором писали некоторые наши газеты в канун сибирской войны. Скопление всяких ротшильдов и прислуживающих им математиков с секретной штаб-квартирой в лондонском Вест-Энде. Денежные мешки и специалисты по теории игр. Играли вот играли и доигрались.
— Так ротшильды или математики? Как-нибудь определись.
— Я и пытаюсь, Люба. Допустим, кто-то из ученых экспертов, математиков и физиков, работавших на Омегу, откололся и создал собственную организацию. Специались по теории игр в один прекрасный момент переквалифицировались в специалистов по теории пристойного поведения. В конце концов, ученые должны смотреть дальше, чем жадные капиталисты.
— С этим невозможно не согласиться, — кивнула Любка, — вполне тривиальная мысль.
Я хотел что-то еще сказать, но понял, что всё бесполезно — подсознательно я согласен быть игрушкой в любкиных руках. Не найдя слов, я поднял очи горе и мое внимание привлекла низкая облачность. Небеса отяжелели за время нашего разговора и как будто стали давить на беспокойное море. Вообще-то морская болезнь меня не берет, но сейчас я ощутил дурноту. Из мрачной набрякшей тучи вышло что-то очень длинное и извивающееся — ни дать ни взять хвост дракона, проживающего за облаками. От удивления я «встал на дыбы»: вскочил с кранцев, застыл.
— Это что за хренотень, Любовь, ты в курсе?
— Я, как всегда, в курсе. Это не хренотень, Сеня, а УНТ-лифт <прим. лифт из углеродных нанотрубок>, спущенный с орбитальной платформы. Через пятнадцать минут он будет здесь. У тебя еще есть время переодеться.
— Зачем?
