Этим заканчивается текст выступления Сталина перед выпускниками академий. Но текст этот (в сборнике документов: Россия XX век 1941 год, изданном в 1998 году) составлен, как я уже говорил, по воспоминаниям и конспектам участников встречи. Текст получился не только адаптированный, но и "приглаженный", чтобы не давать повода для возможных оппонентов. А правка проведена существенная. Я убедился в этом, побеседовав с некоторыми участниками того выпускного торжества. Один из них - бывший командующий Туркестанским военным округом генерал армии Лященко. Мы с ним однокашники по Ташкентскому военному училищу имени Ленина, правда, Николай Григорьевич закончил это училище на десять лет раньше меня ("Еще басмачей гонял!"). В шестидесятых годах я командовал полком в том округе, ну, а когда оба мы ушли в отставку, поселились в Москве, то подружились очень крепко, несмотря на разницу в званиях.
В июле 1998 года я позвонил Николаю Григорьевичу и поехал к нему, чтобы уточнить содержание речи Сталина и прояснить некоторые ее детали. Опускаю все наши другие разговоры и перехожу сразу к делу.
- Николай Григорьевич, вы были в числе выпускников 1941 года и слушали речь Сталина. Говорят, в своем третьем тосте, когда Сталин поправлял Сивкова, Иосиф Виссарионович сказал слова, которых нет в официально опубликованном тексте, а именно: "Главная угроза сегодня идет от Германии. Спасти Родину мы можем лишь победой в войне против Германии. Поэтому я предлагаю выпить за войну, за наступление в войне, за нашу победу в этой войне. Да здравствует активная наступательная политика Советского государства!"
Лященко, и в своем преклонном возрасте весьма темпераментный, воскликнул:
"- Я не только подтверждаю такие слова Сталина, но расскажу тебе, как едва не пострадал из-за них. Получил я назначение на должность заместителя командира полка. Вскоре после прибытия на новое место службы начальник политотдела дивизии поручил мне провести беседу и рассказать комсоставу о выступлении Сталина. Ну, я выступил и по памяти все пересказал. Вижу: начальство меня слушает и ежится: вроде бы я не то говорю. Начальник политотдела даже спросил:
- Точно ли вы помните слова товарища Сталина?
- Точно, говорю, такие слова не забываются. Вечером вызывают меня в особый отдел:
- На каком основании распространяете слухи о возможной войне с Германией?
- На основании речи товарища Сталина.
- Если он даже так говорил, это военная тайна, сказанная вам доверительно. Вы что, газет не читаете? У нас дружба с Германией.
- Я точно помню - товарищ Сталин сказал именно так: воевать с Германией будем очень скоро. Готовьтесь. Воевать будем наступательно.
Проверяли особисты запросом в Москву, оттуда подтвердили. Меня оставили в покое. Но особист косился и не раз мне напоминал: "Не болтай". А когда 22 июня грохнуло, все сразу поняли, о чем предупреждал Сталин".
Слова Сталина о "наступательной" тактике позднее, и особенно в последние годы, истолковали как намерение Советского Союза напасть на Германию первым, и якобы Гитлер, узнав об этом, вынужден был перейти в наступление.
Ложность и дилетантская безграмотность подобных утверждений опровергается всеми выступлениями Гитлера с начала его политической карьеры и в главном теоретическом труде "Моя борьба", в которых расширение владений Германии и обеспечение счастья немецкого народа виделось в завоевании "восточных территорий", то есть России. И "Дранг нах остен" - была извечная мечта всех немецких завоевателей прошлого и настоящего.
Наступательность сталинской стратегии заключалась в переходе от уступок агрессору, ради оттягивания его нападения, к активной, суверенной политике, в которой нужно не только улыбаться и идти на попятный, но и показать кулак.
Об этом свидетельствует изменение всей агитационно-пропагандистской работы, а также всех средств массовой информации, которые стали действовать на основании указаний, полученных в ЦК РКП (б) на совещаниях 8-9 мая и 14-15 мая 1941 года.
Содержание самой речи Сталина перед выпускниками академий 5 мая нигде не публиковалось, но новая сталинская стратегия перехода от пассивной политики к активной "наступательной" - именно политике, а не военным действиям, была провозглашена, и началось ее осуществление всей мощью пропаганды и агитации. Однако велась вся эта работа по секретному дополнительному указанию так, чтобы не афишировать охлаждения в отношении с немцами, вести эту работу "деликатно", "не дразнить гусей". Что же касалось внутренней жизни партии, и особенно армии, то и здесь стали руководствоваться тезисами: "Всей партийно-воспитательной работе необходимо придать боевой, наступательный характер".
