Слабенькие, несчастные люди, оторванные от народных масс, не рассчитывающие на поддержку народа, на поддержку армии, боящиеся армии и прятавшиеся от армии и от народа. Они рассчитывали на германцев и на всякие свои махинации: как бы школу ВЦИК в Кремле надуть, как бы охрану надуть, шум в гарнизоне произвести. На армию они не рассчитывали, вот в чем их слабость. В этом же и наша сила.
Говорят, как же - такая масса командного состава выбывает из строя. Я вижу кое у кого смущение, как их заменить.
Голоса: - Чепуха, чудесные люди есть.
Сталин: - В нашей армии непочатый край талантов. В нашей стране, в нашей партии, в нашей армии непочатый край талантов. Не надо бояться выдвигать людей, смелее выдвигайте снизу.
Ворошилов: - Вот этот самый господчик Фельдман, я в течение ряда лет требовал от него: дай мне человек 150 людей, которых можно наметить к выдвижению. Он писал командующим, ждал в течение 2'/^, почти 3 лет. Этот список есть где-то. Нужно разыскать.
Буденный: - Я его видел, там все троцкисты, одни взятые уже, другие под подозрением.
(Вспомните доклад Фельдмана Гамарнику о том, как он спасал троцкистов, подставляя вместо них под репрессии невиновных командиров, по придуманному им О. У. - Особому учету. - В. К.)
Сталин: - Так как половину из них арестовали, то значит, нечего тут смотреть...
Поэтому надо искать и выращивать, если будут хорошие люди... Нескромный вопрос. Я думаю, что среди наших людей, как по линии командной, так по линии политической, есть еще такие товарищи, которые случайно задеты. Рассказали ему что-нибудь, хотели вовлечь, пугали, шантажом брали. Хорошо внедрить такую практику, чтобы, если такие люди придут и сами расскажут обо всем - простить их. Есть такие люди?
Голоса: - Безусловно. Правильно.
Сталин: - Кое-кого задели случайно. Кое-кто есть из выжидающих - вот рассказать этим выжидающим, что дело проваливается. Таким людям нужно помочь с тем, чтобы их прощать. Как прежде бандитам обещали прощение, если он сдаст оружие и придет с повинной. (Смех.)
У этих и оружия нет, может быть, они только знают о врагах, но не сообщают.
Ворошилов: - Положение их, между прочим, неприглядное; когда вы будете рассказывать и разъяснять, то надо рассказать, что теперь не один, так другой, не другой, так третий, все равно расскажут, пусть лучше сами придут.
Сталин: - Простить надо. Даем слово простить, честное слово даем.
ДАМОКЛОВ МЕЧ ВОЙНЫ
"Если подвести итог внешнеполитической деятельности с 1937 до начала 1941 года, то главным является то, что несмотря на происки англо-американского империализма, удалось избежать вовлечения Советского Союза в войну против Германии. В противном случае летом 1939 года нам бы пришлось в одиночестве вести войну на два фронта: против фашистской Германии на западе и Японии на востоке.
...Заключение договора о ненападении с Германией было правильным политическим шагом с нашей стороны. Он дал необходимую передышку для более лучшей подготовки страны к обороне...
Обстановка обостряется с каждым днем, и очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии"
И. Сталин
(Из выступления на расширенном заседании
Политбюро ЦК ВКП(б), конец мая 1941 года)
Сближение с Германией. Секретный договор
(Август - сентябрь 1939 года)
В городе Данциге находился Верховный комиссар Лиги Наций Буркхардт, его обязанностью было следить за выполнением статуса вольного города Данцига. Буркхардт, постоянно живший в Швейцарии, по профессии был историком, а по взглядам - сторонником того, что происходило в третьем рейхе. Впоследствии он написал мемуары, в которых есть такой эпизод.
10 августа 1939 года на квартиру Буркхардта позвонил лидер местных фашистов Форстер и сказал:
- Фюрер желает видеть вас завтра в четыре часа дня у себя в Оберзальцберге.
- Но это невозможно! Мое положение... И к тому же как я могу попасть туда за такой короткий срок?
- Все предусмотрено. Фюрер предоставляет вам личный самолет... Сегодня в полночь аэродром будет оцеплен. О вашем отъезде никто не узнает...
Буркхардт, естественно, сообщил об этом приглашении в Лондон и Париж. Английский министр иностранных дел Галифакс попросил Буркхардта поговорить с Гитлером обстоятельно, явно намекая на то, чтобы он узнал, каковы его реальные планы на ближайшее будущее.
В назначенный час Буркхардт прилетел в Оберзальцберг, там его ждала машина, на которой по горному серпантину он двинулся к резиденции Гитлера "Бергхоф" - вилле, сооруженной на высокой скале.
С первых же слов Гитлер обрушился на Польшу:
- Польша прибегает к угрозам в отношении Данцига! Польские газеты заявляют, что это именно тот язык, которым надо со мной разговаривать! Если вновь возникнет малейший инцидент, я без предупреждения разгромлю поляков, так что от них не останется и следа!
- Но это будет означать всеобщую войну, - сказал Буркхардт.
