– Позавтракаем и можем ехать.
– Ну так помни же: я - твой денщик!
Суворов закрыл дверь и сел на прежнее место, на лавку.
– Что, выспался, старинушка? - спросил у него станционный смотритель, входя на кухню.
– Выспался, милый человек.
– Тогда снеси их благородию самоварчик - уже готов, там, в сенях, стоит.
– Сейчас!
Суворов вскочил и побежал в сени, где шумел самовар. Открывая ногой двери, он понес самовар в горницу.
– Пожалуйте, ваше благородие, самоварчик! - сказал он, ставя самовар на стол.
Поручик Столыпин не мог смотреть на проказы Суворова - давился от смеха.
– Александр Васильевич, куда же вы? Садитесь пить чай! - зашептал он, видя, что Суворов собирается уходить.
– Пей один, а я - там. Надо хозяина угостить, - подмигнул Суворов и, взяв свою походную флягу, вышел.
Станционный смотритель хлопотал у стола.
– Вот снеси-ка их благородию чайник и чашку. А мы с тобой, служивенький, молочка покушаем, сейчас хозяйка принесет.
Суворов отнес в горницу чайник и чашку.
– А что, мил человек, не выпить ли нам молочка от бешеной коровушки? спросил Суворов, доставая флягу.
Он сам пил всегда очень мало и никогда не пил с утра, но хотел угостить человека - знал, что каждый станционный смотритель - выпивоха.
– А ладно ли это будет - с утра? - боязливо оглянулся на дверь станционный смотритель. - Да и Суворов приедет. Фельдмаршал никак. Нехорошо!
– Суворов когда еще приедет! Мы по единой!
– Ну, разве что по единой, - успокоился он, ставя на стол чарки. Жинка моя - хорошая хозяйка, у нее все есть, да для порядку запирает на замок, - смущенно говорил станционный смотритель, шаря на полице.- Вот только что есть для закуски: хлеб, лук да огурцы…
– А нет ли редьки?
– Редька есть.
– Помилуй бог, да это первейшая закуска!
Суворов налил из фляги. Они чокнулись. В это время дверь отворилась, и на пороге стала Оксана.
– Ось, бачтэ! Не ивши, не снидавши - за горилочку?
– Оксаночка, погоди, послушай!
– И слухать не хочу!
– Надо ж уважить человека. Денщик адъютанта генерал-фельдмаршала графа Суворова…
– Денщик адивтанта! Як говорится по-русски: "нашему слесарю-двоюродный кузнец"! Тоби выпить каждый раз якый-нибудь адивтант зпайдецца!
– Хозяюшка, мы только по единой. Мне много пить, сами знаете, нельзя,мигнул на дверь Суворов.- Политику надо понимать!
Оксана улыбнулась.
– Та пийтэ ж на здоровьичко, хиба ж мне жалко? Але злость на того старого дурня…
– А что?
– Як же ты гостя приймаешь?
– А что? - Хлиб, редька та цибуля?…
– Помилуй бог, царская закуска. Солдат - сыт крупицей, пьян водицей! Лучшей не надо! - сказал Суворов.
– Чи ж у нас ковбасы та масла немае?…
– Ключи ж у тебя…
– А язык у тебя?… Почекайтэ, господа служивый, я зараз принесу! - И Оксана вышла.
– Вот так, брат, у нее всегда. Она баба только крикливая, но добрая,оправдывал жену станционный смотритель.- Да она и сама выпить не прочь…
– А мы ей с превеликим удовольствием и поднесем.
Где чарка?
Через минуту на столе появились колбаса, масло, сыр. Старый денщик адъютанта сидел в красном углу между хозяином и хозяйкой. Он выпил одну рюмку, а потом только пригубливал, но не пил.
Хозяевам же подливал усердно. Станционный смотритель и жена не отказывались.
– Який же ваш генерал Суворов? Сердитый? - спросила Оксана.
– Грозен! - вмешался ее муж.
– А ты видкиля знаешь?
– Как не знать? Я графа Суворова вон как знаю. Он у нас в семьдесят осьмом годе проезжал. Ты тогда у маменьки гостила. Высокий такой, толстый. Ему в экипажи двадцать восемь лошадей понадобилось, вот, брат! Так веришь ли, служивенький, я чуть во всем селе лошадей сыскал! - врал станционный смотритель.
– Александр Васильевич, ехать пора! - высунул голову в дверь поручик Столыпин.
Поблагодарив за угощение, Суворов вышел из дома вслед за адъютантом.
Кибитка стояла у крыльца.
Станционный смотритель и Оксана провожали их. У крыльца собралась куча ребятишек и баб.
Адъютант уже сел в кибитку, а Суворов только собирался сесть к ямщику на облучок, когда раздался крик:
– Ваше высокопревосходительство, Александр. Васильевич!
Все обернулись. К кибитке бежал в порыжелом гарнизонном мундире отставной старик солдат.
– Отец родной, погоди! - кричал он, кидаясь к Суворову.
Но его перехватил станционный смотритель.
– Кузьмич, очумел ты? Какое тебе превосходительство? - смеялся подвыпивший станционный смотритель, не пуская солдата.
– Да пусти, это он, батюшка наш, Суворов! - рвался солдат.
– Карабанов, это ты? - узнал его Суворов.- Жив?
– Так точно, жив!
– Ну здравствуй, старый товарищ!
Станционный смотритель удивленно отпустил солдата. Солдат кинулся к этому денщику суворовского адъютанта. Старики обнялись. Станционный смотритель и его жена глядели, ничего не понимая.
– Как живешь, старинушка?
– Бог милостив, Александр Васильич!
– Может, помочь надо? В чем нужду имеешь? Говори, не стесняйся!
– Премного благодарен, ваше высокопревосходительство!… Ничего не надо! Хотел вот только еще разок повидать вас. Ведь с Измаилу не видались. Услыхал, что проезжать будете, ждал…
