– Что там, Тарро? -спросил он у адъютанта, стоявшего на крыльце возле часовых.
– Колеса стучат.
– Где, в Нови?
– Нет, у них, в долине. Не удирает ли наш Сувара?
Жубер встрепенулся.
А может быть, прав этот Тарро? Может быть, Суваров, увидев неприступную позицию французов, в самом деле отходит? Ведь сегодня утром Суваров сам выезжал за передовую цепь, - Жубер и генералы видели его; Моро и Сен-Сир сразу узнали Суварова. И если у Суварова преимущество в силах, почему же он не подумал наступать сегодня? Ведь целый день прошел только в пустяковой ружейной перестрелке. Нет, Жубер еще себя покажет! Он сдержит слово: победит или умрет! Конечно, победит!
Умирать не хотелось, умирать было некстати.
В окна светила полная луна. Александр Васильевич ходил по комнате от красного угла, в котором висело распятие, до порога.
В переднем углу, на широкой скамейке, разметавшись во сне, лежал Аркаша. Наездился верхом, намаялся за целый-то день. Вояка. Приехал учиться.
Ничего, парень не трус. Пулям уже не кланяется - только ядрам. И как увидал первого убитого, еще в Сан-Джиованни,- побледнел. Ну, да это закон природы. Конь увидит мертвого коня - тоже храпит, косит глазом, страшится…
У порога, на кошме, как-то свернувшись калачиком, храпел во всю ивановскую Прошка. Александр Васильевич немножко не доходил до него, а когда, задумавшись, упирался в Прошкины ноги, то крутил головой, торопливо отходил прочь.
И тотчас же брался за табакерку - нюхал табак.
На столе горела свеча. Лежал план Нови и окрестностей, старательно вычерченный австрийскими офицерами (вот на это они мастера!), черновик давешнего письма генералу Краю.
Французы не поддавались на удочку: сами не атаковали, не спускались в долину. Целый день войска простояли на месте.
Ждать больше нечего. Завтра на рассвете Суворов сам атакует Жубера. А то еще удерет в горы или, чего доброго, начнет укрепляться здесь. Позиция у него превосходная, удобная для обороны. Ну, да не из таких еще выкуривали! Не такие крепости брали!
Главное направление удара должно быть на правое крыло французов - тут ключ позиции. Против правого крыла и против центра - городка Нови - Суворов потому и поставил свои, русские части.
Австрийский барон Край хоть и хвастунишка, а все-таки храбрый и дельный генерал. Будет со своими дивизиями Отта и Бельгарда справа.
В резерве - оба ненадежные, оба "высокопревосходительные" - Розенберг и папа-Мелас. Чтоб не обидно было обоим!
На этот раз Суворов решил схитрить. Общей диспозиции к завтрашнему бою он писать не хотел: войска все под руками, он сам в центре, сам и будет всем командовать. Чтоб нихтбештимтзагеры не напортили, как при Треббии…
Но австрийские генералы больно с фанаберией. Если им сказать, что главная роль отводится в бою не им, а русским, то они, конечно, завопят. Потому Александр Васильевич отослал вечером генералу Краю письмо. В нем он дал понять барону, что его фланг - главный. И немного польстил венгерцу, закончив письмо так:
Ich verlasse mich ganz auf meinen heldenmuthigen Freund!
(Я совершенно полагаюсь на моего смелого друга!)
Пока даже Багратиону не говорить: князь Петр не болтун, но - не надо.
По замыслу Суворова, Край должен был атаковать первым и оттянуть на себя силы французов с их главного фланга.
"Край будет вроде горчичника! - улыбнулся своим мыслям Суворов. - А ежели атаку Края отобьют и он будет лезть раньше времени за подкреплениями, тогда как?"
Александр Васильевич остановился у раскрытого окна. Облокотился.
Казак Ванюшка не зевал, наслаждался жизнью. Что-то лопотал на крыльце, смеялся с хозяйской дочерью. Плел все, что знал,- французское и немецкое: "балезарм" и "зер гут".
"И ведь ни словечка не понимают оба, а понимают друг друга…"
В это время в тишине ночи раздался стук колес.
По деревне, тарахтя, ехали десятки фур.
– Дяденька, ето какой?
– Мушкатерский.
– А гренадеры де?
– Подале!
"Патронные фуры, - догадался Александр Васильевич.- А если Край или кто-либо начнет лезть в дело, то, чтоб не пускаться в объяснения, не отвечать никому! Временно уклониться от ответа. То же и Краю!"
"А как?" - спросил сам у себя.
И только подумал, тотчас же нашел прекрасный ответ.
Александр Васильевич улыбнулся удачной выдумке.
Он подошел к распятию и стал молиться на ночь.
Адъютант Тарро осторожно тронул плечо главнокомандующего:
– Вставайте, генерал! Сувара наступает!
Жубер открыл глаза. В комнате уже было светло. Снизу доносилась отчаянная ружейная трескотня. Удесятеренная, она гулко отдавалась в горах.
– Значит, Суваров все-таки не ушел. Жребий брошен!
Он торопливо надел сапоги, генеральский мундир, треуголку, прицепил шпагу.
– Коня!
Через минуту Жубер уже скакал к левому флангу, где на Периньона наседал корпус Края.
Войска были расположены у деревни Пастурана. Периньон, поздно вернувшийся с совещания, застал их уже спящими. Переход утомил войска. Они поели и улеглись тут, на кукурузных полях, в садах и виноградниках, даже на пастуранском кладбище. Чтобы зря не трогать людей, Периньон выдвинул на позицию всего лишь одну бригаду.
