Никто не отозвался. Тогда он переступил порог алтаря, опустился на колени у подножия престола и начал усердно молиться. Рядом с ним встал на колени иеромонах, тоже начал молиться. Они долго стояли так и били поклоны, а в разгаре молитвы распятие Христа вдруг наклонилось и стало падать прямо на них.
Оба вскочили и бросились бежать из алтаря. Им показалось, что распятие двинулось вслед за ними. Они оборачивались и кричали, но темная фигура с крестом продолжала двигаться следом. Когда же они достигли запертой входной двери, которую впотьмах никак не могли открыть, чтобы выбраться наружу, вдруг прозвучали слова:
— А ну-ка отодвиньтесь, дайте мне пройти.
Остолбенев, они смотрели на крест, и, когда фигура снова заговорила, поп Йордан узнал голос Митрушки. Он приподнялся, приблизился к кресту и еле слышно спросил:
— Это ты, Митрушка?
— Я, отче. — Два черных, злых глаза смотрели из-за креста Христова. — Открой мне дверь, выпусти на улицу.
— Там капитан Харлаков, миленький ты мой! — ласково произнес протоиерей и приблизился к нему на шаг.
Из-за креста показалось дуло револьвера, и снова послышался голос Митрушки:
— Не подходи, отче, буду стрелять!
— Не смей, Митрушка, выходить, не вздумай сотворить такой грех.
— Ты побереги себя, а обо мне не думай.
— Разве не слышишь выстрелов?
— Слышу, а зачем вы меня выгнали из алтаря?
— Стой, Митрушка, стой. Мы тебя не гоним. Но сюда вот-вот нагрянет капитан Харлаков, чтобы мы ему отслужили молебен. Где я тебя скрою?
Митрушка поставил распятие на каменные плиты и сказал:
— Открой дверь!
— Она открыта.
Митрушка пнул дверь ногой и быстро вышел, словно боялся, что попы схватят его за одежду, чтобы удержать. И в тот же миг на церковном дворе затрещал пулемет, прогремели винтовочные выстрелы.
Отец Йордан ползком добрался до двери и прикрыл ее, потом лег на живот и начал молиться:
— Упокой, господи, душу раба твоего Митрушки!
— Аминь!
— Как аукнется, так и откликнется! — закончил свою молитву протоиерей, взял распятие Христа и отнес его в алтарь, на старое место.
