— На Западе много пишут о каких-то зверствах, якобы имеющих место в Болгарии. Так это или нет?
— Ничего подобного в Болгарии не происходит, — нахмурил брови профессор. — В моей стране подобных вещей нет, так и запишите! И подчеркните жирной чертой! Ничего подобного нет!
— А правда ли, что большевистский агент Коларов переплыл Черное море на обыкновенной моторной лодке и нелегально высадился под Варной?
— Я не в курсе этих подробностей. Но мне известно, что названный вами человек действительно незаконно прибыл в нашу страну.
— Не только он, господин Цанков, — вмешался в разговор журналист из газеты «Слово». — Вместе с Коларовым прибыли и другие агенты Коминтерна. Почему власти хранят молчание по этому вопросу?
— Это дело прессы, господа! Я вам уже говорил, что мы считаем прессу нашим помощником. Кто вам мешает писать и срывать маски с большевистских агентов?
— Вы правы, господин профессор, но большевистская зараза ширится.
— Вот и пишите об этом!
— Правда ли, что Коларов и Димитров уже арестованы?
Профессор улыбнулся.
— Мы даже получили телеграмму от их Центрального Комитета с требованием немедленно освободить Коларова и Димитрова!
— Скоро ли вы их освободите? — спросил сотрудник «Фигаро». — И будете ли снисходительными и на этот раз?
— Васила Коларова могут оштрафовать на двадцать пять левов за незаконный въезд в страну, и только, — пояснил корреспондент «Мира».
— Почему на двадцать пять левов?
— В соответствии с положением, записанным в конституции, — ответил журналист. — Незаконный въезд в страну карается штрафом в двадцать пять левов.
— По-видимому, тырновская конституция очень устарела, — вставил профессор, прокладывая себе путь сквозь толпу, чтобы войти в зал. — Надо внести в нее поправки.
— Давно пора, господин профессор! — послышались голоса. — Новому времени нужны новые законы, новая конституция! Посмотрите, что происходит в Италии!
— Больше твердости, господин профессор, больше твердости!
— Не следует спешить, господа! Помните старинный афоризм: «Поспешай медленно»? Вот и мы будем поспешать медленно, осторожно, мудро, добиваясь благоденствия и социального прогресса. Таковы принципы, которыми мы руководствуемся. Мы должны наконец дать покой нашей измученной стране, восстановить права народа и вернуть к жизни попранные законы, освященные дедами. Мир, стабильность, социальная справедливость — вот что начертано на нашем знамени, освященном нашими национальными традициями.
Журналисты лихорадочно записывали его слова.
Закончив говорить, профессор направился к двери в зал. Его встретили министры и генералы. С каждым он обменялся рукопожатием, справился о здоровье и настроении. Настроение у всех было отличное, и это придало ему бодрости.
Новое правительство уже давно собиралось устроить прием для патриотически настроенной интеллигенции в салонах Военного Клуба. И вот сегодня этот день наступил. Культуртрегеры почувствовали себя польщенными — правительство устраивало для них специальный бал. Открыть бал краткой речью было поручено министру железных дорог, почт и телеграфа, принимая во внимание его старые связи с софийской элитой. Бывший журналист принял это предложение с удовольствием. Впервые после событий 9 июня ему предстояло продемонстрировать, уже в ранге министра, свое ораторское искусство. Мысль об этом переполняла его душу радостным волнением. Ради столь торжественного случая он облачился в официальный костюм — редингот, галстук бабочка, цилиндр. Ему было интересно находиться в толпе, пожимать руки, улыбаться, отпускать остроты на латинском и французском языках.
— Культуртрегеры уже в сборе, господин профессор, — сказал он премьеру. — Ждем только вас! Прошу вас занять свое место!
— С удовольствием, господин министр! Надеюсь, вы нас не подведете.
— Я готов, ваше превосходительство!
— Не сомневаюсь в вашем ораторском таланте.
— Благодарю вас. Однако мне пора на сцену. Надо приучать софийский высший свет к точности!
— Вы правы, господин министр!
